Хотеть ребенка и любить ребенка

Текст: Галина Черенцева

Два года я только готовилась к этому решению. Теперь у меня есть сын Саша.

Хочется понять, что из того, о чем думала-мечтала, получилось, а что нет. Или все получилось? Знаю: все не так, как казалось. Но не хуже, просто по-другому.

Вначале я долго думала, потом думала еще. Как по заказу, стали попадаться статьи в газетах об усыновлении, передачи по телевизору, все на тему, неслучайные случайности. Пошел процесс накопления информации. А я пыталась понять, возможно ли это для меня, хочу ли и справлюсь ли. Хотелось с кем-то посоветоваться, и в этом-то мне повезло – я записалась в школу усыновителей. И теперь всем, кто спрашивает, говорю: «Идите обязательно, это реальная помощь».

В чем эта помощь выразилась для меня? Занятия с психологами помогли понять, что я действительно хочу ребенка, это не блажь от нечего делать, это реальное мое желание. Потому как запутаться довольно легко, хотя это, конечно, индивидуально, и есть люди, которые точно знают, чего хотят. Но вот я не знала, и для меня было важно это понять. Было много страхов, неуверенности, от части избавилась на занятиях, а некоторые проявились позднее. Как искать ребенка и какого взять – об этом особо не переживала, сразу решила, что ребенок лучше меня в этом разберется, кто ко мне пойдет, тот и мой. Умом понимала, что нужно брать девочку. Мужа нет, и воспитание мальчика одной мамой проблематично. Но почему-то когда спрашивали – а спрашивали везде: и на занятиях в школе усыновителей, и врачи, когда комиссию проходила, – я отвечала, что беру мальчика полутора лет. Не будешь же врачу, который определяет, разрешить тебе или нет, мямлить: «Думаю...», «Не знаю...». Один раз ответила первое, что пришло в голову. Потом уже уверенно повторяла, чего еще выдумывать. Так потом и получилось: мне предлагали только мальчиков. Девочек я спрашивала, но почемуто их не оказалось. Звонила в разные дома ребенка, отвечали, что девочек такого возраста пока нет. Конечно, нет – это значит, что нет подходящих для усыновления. И по документам, и по здоровью далеко не всех предлагают. А возраст я сама такой выбрала – от полутора до трех, хотела, чтобы была возможность взять часть отпуска по уходу за ребенком. И чтобы ребенок ко мне привык, и чтобы я к нему привыкла. Смотреть детей – это трудно. Первого мальчика я не взяла, не смогла, он был девяти месяцев, меня просто уговорили в администрации – вот хороший мальчик, смотрите. Может и хороший, но мальчик не реагировал на мое присутствие никак, маленький, наверное… Пошла в другую администрацию. Там предложили посмотреть троих. Один как-то сразу не мой – не знаю, не мой и все. Да и он посмотрел и отвернулся, не до меня ему, хотя игрушку взял. А потом привели еще двух, оба полутора лет, глазки смышленые, почти не говорят, но игрушками заинтересовались, да и меня разглядывают. А я и не знаю, что делать.Протянула руки к одному, а он улыбнулся и в сторону, к няне. Ладно, я тоже поулыбалась. Зову второго, обрадовался, идет ко мне. Поиграли все вместе, попрощались. Кого брать из них или идти искать дальше, как решить? Процесс мучительный для меня оказался. Посещала я их больше десяти дней, главврач не препятствовала. Наконец я сказала, что беру Сашу. Это он пошел ко мне на руки в тот первый день. Куда тут делась доброжелательная и понимающая главврач? Наслушалась я и о себе, и о ребенке… Стало страшно, еще неделю переваривала. А тут и девочки появились – выбирай. Но я ведь уже сказала, что беру Сашу. Слова сказаны, они действуют. Если теперь откажусь, это все равно что родить и отказаться, как будто он не такой родился, как я мечтала. Потом подумала, что где-то же жили мои страхи, да и страхи главврача тоже, что вот берут и потом возвращают. Вот они, эти страхи, в явном виде и показались мне, заведующая их озвучила… Когда я это поняла, стало легко на душе и понятно: вот теперь можно идти за Сашей. Поехали мы с тетей и забрали нашего Сашу, он оказался готов идти к нам. Не плакал, не капризничал. А очень спокойно и серьезно себя вел. Одели его и отдали мне, мы пошли в машину. А там с бабушкой у них любовь с первого взгляда образовалась, я-то за рулем, а они там сзади весело так домой едут, нашли друг друга.

Маленький, весь в пятнах каких-то. Были на щеках красные пятнышки, когда ходила к нему, диагноз был дерматит, это я знала. Дома раздеваю, смотрю – а пятна везде, да и разные вроде как. Ну ладно, обострение, стресс, усилилось, наверное. Чем лечить дерматит – позвонила в дом ребенка, сходила в аптеку. Потом и температура, и сопли. Вызвала участковую. Я с детьми маленькими раньше дела не имела, племянников у меня не было, потому как я единственная дочка в семье. А двоюродные – они все в деревне выросли, я их и не видела почти. Спасибо тете, она сына вырастила, так что панику мою вдвоем задавили почти сразу. Ладно, лечим от всего, и простуду, и обострение дерматита. С простудой справились, а пятна лучше не становятся, даже хуже. Позвонила беременная подруга, ей скоро в декрет, на занятия ходит. Поделилась с ней проблемой, говорит, у них в группе врач интересная, педиатр, лечит не только медикаментами, но и травки не забывает. Дали телефон, договорились с врачом. Результат и дальнейшее лечение впечатлили – дерматит, да, есть, лечим тем же, но еще и паразиты, скорее всего. Назначили эпам 11 (капли на травах), тыквенные семечки, чеснок – список на пол-листа, все натурпродукты, которые могут помочь выгнать паразитов. Ладно, ничего вредного, пролечим. Началось обострение, врач предупреждала. Но все равно страшно, ребенок просто покрылся сыпью. И стало видно, что сыпь разная… Ладно, пролечили, один вид сыпи почти прошел. Но другой ничуть не изменился, и зуд никуда не делся. Ни лекарства, ни натурпродукты не помогают. Да, забыла, руки и ноги у Саши чесались, и лекарства, которые были назначены, зуд почти не приглушали. Саша долго не мог уснуть, особенно вечером. А ночью просыпался и плакал… От страха, или от боли, или от того, что чешется, – как понять, сказать-то он еще не мог… Снова к участковой – посоветуйте. Направляет к аллергологу. Приходим, раздеваю Сашу, врач смотрит на руки и ножки. Еще один впечатляющий диагноз – чесотка. «Быстро одевайтесь и ничего здесь у меня не трогайте!» Назначает спрегаль, обработку всей квартиры. 45 дней карантина и обработка, обработка…

Теперь видно, что дерматит, но уже ничего не чешется. Да и кожа вся чистая, только щеки краснеют. Усиливается при любых сильных эмоциях. Аллергии на продукты нет, и то хорошо. А то вместе с диагнозом из дома ребенка дали список запрещенных продуктов, а там почти все запрещено, что необходимо для нормального питания и развития.

Зовем еще одного врача, осматривает. Подтверждает склонность к дерматиту, которая с возрастом может и исчезнуть. Ура, с этим можно жить дальше. Что происходило со мной в этот период? Сказать «адаптация» – это ничего не сказать, хотя слово правильное по сути. Казалось, что сутки состоят из непрерывных и срочных действий, и непонятно, чем я была раньше занята. Потому как ничего такого, чем теперь занимаюсь, ранее не делала. Могла забыть поесть и все время хотелось лечь и поспать. Сбросила лишний вес, набранный при сидячей работе. Про то, что дети – это радость, вспоминать некогда. Саша тоже адаптировался, начал он это делать буквально со второго дня, невзирая на болячки.

Почувствовав, что режим явно ослаб, стал выяснять, что же можно. Делал он это так, как будто никаких ограничений и не знал никогда. И слова «нельзя» тоже никогда не слышал… Стиральная машина, электропли та, телевизор и все, что рука достанет, – все нужно нажать и покрутить. А если не разрешают, то дико орать, требуя, чтобы его желание удовлетворили. Если это спокойный мальчик (так про Сашу воспитатели говорили), то каковы же остальные...

Проверять, так все проверять. Потрогать все – это в общем-то понятное желание. Но истерика, когда укладываешь ребенка в  роватку спать, с этим как быть? Вроде пока сказки читаю, видно, что спать хочет, как в кроватку, так крик. На горшок – снова истерика. Ну с горшком, ладно, покупаем памперсы и ждем, пока негатив забудется. Со сном хуже, сон ребенку необходим…

Оказалось, что если шлепнуть по попке, то облегченно поплачет и потом засыпает. Показал сам – рукой себя похлопал, «ата-та…» говорит. Но ведь не дело – спать после шлепков, придется переучивать... Еще одна проблема – бывают ночи, когда Саша плачет, а иногда и днем, во время дневного сна. Плачет так, что становится страшно, потому что он не просыпается и слов утешений не слышит, на объятия реагирует еще более сильным плачем. Спасает тетя, ее объятия немного помогают (не зря любовь с первого взгляда), но как потом оказалось, это тоже не всегда действует. Дальше – больше: прихожу домой из магазина, тетя в шоке, перепугалась. Саша плакал днем, и она ничего не могла сделать, он не просыпается и рыдает, и брыкается изо всех сил. Такое бывает нечасто, но ситуация сильно беспокоит… Понятно, что его мучает какой то кошмар, но как помочь?

Но время все-таки идет. Саша начинает понемногу говорить, появляются новые слова. И вот снова жуткий плач во время дневного сна, я дома, и мне удается его разбудить, спрашиваю: «Ты боишься?» – Молчит, потом произносит: «Дядя». Интуитивно, не успев подумать, начинаю обьяснять. Это сон, нет никакого дяди, ты его видишь во сне. Не верит, вид испуганный, слово «сон», видимо, непонятно. Тогда говорю: «Не бойся дядю, просто посмотри на него, и дядя убежит, он сам боится». Ребенок тяжело вздыхает, глаза печальные и серьезные. «Сама бы попробовала посмотреть», – так и читается на лице. Не понимаю, то ли помогла ребенку, то ли наоборот. Нахожу телефон психолога, созваниваюсь, бегу на консультацию. Успокаивают, все правильно сделала. Действительно помогло, хоть и тяжело вздыхал, но через некоторое время изменения налицо: снова начинает плакать и тут же просыпается. Бабушка успокаивает, на ее руки реагирует лучше и снова засыпает. Еще

пара-тройка таких просыпаний и успокоений, и кошмар исчез. Какое-то время еще живем в напряжении, я продолжаю прислушиваться ночью, чтобы подойти сразу. Постепенно все успокаивается, Саша спит хорошо всю ночь. И начинает переходить на один дневной сон – почти до двух лет спал по два раза днем.

А сколько слов новых, и как он их говорит! Радуется сам, и мы тоже. Скажет и ждет реакции – такое впечатление, что давно хотел сказать, но не решался, и вот выдал. Подбадриваем, говорим, да, правильно, и повторяем слово правильно, хотя он его и поковеркал.

Саша становится «домашним» ребенком.

И спать научился без шлепков, правда, какое-то время пришлось каждый день в разных вариантах внушать идею, что спят все, когда темно, что так Господь Бог устроил жизнь на земле. Прошло несколько месяцев, Саша практически адаптировался, а я еще нет. Сталкиваюсь с тем, что иногда реагирую как на взрослого, который должен все понимать, но почему-то не хочет. Злюсь при этом, и он это чувствует, смотрит недоуменно, плачет, если накричала. Или шлепнула. И виню себя потом, ну почему не смогла по-другому отреагировать...

А еще ребенок вдруг стал кусаться, но не когда злится, а наоборот, когда счастливые эмоции через край. И делает это очень неожиданно – подбежит, обнимет, прижмется, мордашка счастливая, вроде поцеловать хочет. А дальше – может поцеловать, а может и укусить, не угадаешь. И очень больно, кусает-то от души. Что обнимет: руку, ногу, щеку, спину, – то и укусит. Целоваться его бабушка научила в первые же недели, они дома в основном вдвоем были. А я еще документами занималась. И он охотно целовался с нами, с радостью и смехом. Обьясняю, что кусаться – это больно. Но больно – это он свое больно понимает, а что другому – этого никак.

Что еще было в этот период. Из того, что запомнилось как необычное: ребенок очень много пил жидкости. Просто пил и не мог напиться. Уже и животик надулся, а он все глотает и глотает. Немного побегает, поиграет и снова пить. Пил все – простую кипяченую воду, чай, морсы, сок. Так было примерно месяца полтора-два, потом пошло на уменьшение, и мы успокоились. Очень любил купаться,садился в ванну и от счастья вздыхал, поворачивался ко мне и обнимал меня. А как бежал в ванну, стоило сказать «купаться», сколько радости! И сидел в ванне солдатиком, не шевелясь, пока я его мыла. Постепенно привык, что можно в ванне многое делать: и играть с игрушками, и полежать в воде, и много еще чего придумать. Сразу стала купать каждый день и продолжаю это делать. И тонус стал меньше, считаю, что помогают купания и массаж. А первые полгода бегал только на цыпочках, даже не становился на всю ступню.

Полгода, на которые я взяла отпуск по уходу, пролетают мигом. Выхожу на работу. Саша вначале не понимает, что это будет постоянно, относится довольно безразлично: ушла и иди. Он привык к моим отлучкам, когда занималась документами (я оставила опеку, хотя вначале собиралась усыновлять, так что возникли и деньги, и очередь на жилье, и все, чего не хватило для личного дела…). Ну вот, ребенок даже и не скучает без меня, обидно как-то… Проходит некоторое время, и Саша понимает, что мама отсутствует постоянно, приходит только вечером. И все меняется: утром он просыпается раньше, чтобы сказать маме «Пока-пока», вечером летит навстречу с улыбкой и криком «Мама-ааа!». Ну, а выходные, конечно, мы вместе. В общем, оно того стоит, и счастье в жизни есть!