Вы похожи на мою дочь

Дни рождения детей – это главный праздник для нашей семьи, к ним готовишься заранее, волнуешься, заново переживаешь, перебирая в памяти самые яркие моменты из жизни малыша. И этот день воспринимается с особой благодарностью судьбе за то, что у тебя есть этот ребенок, что ты им живешь, дышишь, радуешься его успехам и гордишься его достижениями. Но, сколько бы раз ни повторялся этот день в нашей жизни, каждый раз праздничный тост «за родителей» мы произносим, невольно вспоминая о тех, других, которые отказались от своего счастья, маленького чуда – нашей любимой дочурки. Меня не было рядом с моей крошкой тогда, когда она появилась на свет.

И так каждый год: меняется и хорошеет наша доченька, а я думаю: «А помнит ли об этом дне она?», - имея в виду биологическую мать дочери. И однажды я решила написать этой женщине письмо:

Я очень хочу с тобой поговорить.

Пусть это будет сложный разговор…

Мысленный диалог с тобой не прекращается никогда. Я постараюсь избежать обвинений и упреков, обид и морали. Я просто хочу узнать о тебе больше. Скажи, почему получилось именно так? Ведь этот ребенок – живое свидетельство того, что где-то когда-то ты не смогла найти верный путь…

Сначала я проклинала тебя. Ты когда-нибудь пыталась представить себе, что может чувствовать младенец, спеленутый с макушки до пяток, которого никто не берет на руки день, два, неделю, месяц? Тебе приходилось испытывать такое чувство голода, как малышу, когда он до синяков прижимает к себе кружку с молоком? Ты смогла бы выдержать такое? И не просто выжить, а сохранить нежную и доверчивую душу, стать сильнее?… А моя годовалая малышка смогла! Неужели у этого крохотного существа – твоего продолжения – сил бороться с суровой действительностью оказалось больше, чем у тебя, взрослой и самостоятельной? Как ты могла допустить, чтобы ни в чем не повинный ребенок расплачивался за твою глупую слабость? Я презирала тебя. Когда же я простила тебя? Может быть, кусочки льда в сердце таяли тогда, когда слышала: «Мамочка, я очень-очень тебя люблю!» – и не знала, от чего в тот момент становилось трудно дышать – от дочуркиных объятий или встающего в горле кома?

Я была благодарна тебе за свое обретенное счастье. А может, это случилось, когда ушло постоянное напряжение из-за угрожающих жизни дочки диагнозов, а жалость, теперь уже к тебе, осталась? Или когда впервые пришлось рассказать малышке о твоем существовании? Она сразу поверила, как будто всегда знала: ты есть. Поверила, согласилась – и почти сразу забыла, а через некоторое время обрушила на меня шквал вопросов, чтобы осознать всю глубину случившегося… И если бы я не простила тебя тогда, она бы не простила никогда. Если я не пойму, в чем причина случившегося несчастья, она может повторить твою судьбу. Поэтому я очень хочу с тобой поговорить. Пусть это будет сложный разговор…

 

Впрочем, письмо я не собиралась отправлять адресату – это был мой способ разобраться в собственных чувствах. Так получилось, что историю своего происхождения наша дочка знает и пока легко принимает как само собой разумеющееся. Если я и хотела когда-то скрыть правду, то просто не смогла. Не захотела постоянно врать себе, близким, ребенку.

Наш первый важный разговор состоялся, когда дочке было около трех лет. У нас была история про доброго Аиста, который подсказал нам, как найти нашу дочку. И сначала история не вызывала никаких вопросов. Но однажды к нам в гости приехала моя беременная сестра, мы рассматривали снимок УЗИ, обсуждая будущего ребеночка, и моя смышленая малышка задала первый «жизненный» вопрос: «Мамочка, а я тоже у тебя в животике была?» К этому вопросу я давно морально готовилась. Как могла, тактично объяснила, что нет, родила ее другая тетя, но мама ее – я. Вроде бы, ребенок воспринял эту информацию спокойно, принял как должное. Но позже оказалось, что самое сложное – не просто сказать правду, а ежесекундно потом быть готовым честно отвечать на самые неожиданные вопросы в самых неподходящих для откровений местах. «А кто меня так назвал? Не ты? Не папа? Может, бабушка? Нет? Тогда кто???», – это в поликлинике, где затихшая очередь с недоумением прислушивается к нашему диалогу. Через некоторое время родился племянник, и начались новые вопросы: «А кто кормил меня из тити?» – «Никто. Ты пила молочко из бутылочки». «А кто давал мне соску, игрушки, качал меня на ручках?» – «Когда тебе был годик, ты стала нашей доченькой и мы стали заботиться о тебе». О «тете, которая ее родила», мы какое-то время не упоминали, но примерно через год дочка сама заговорила об этом. Оказалось, она не только не забыла, но и все это время думала о ней. В силу возраста она не могла еще спросить обо всем, что ее мучает, просто не умела сформулировать эти вопросы. Поэтому начались фантазии: «Знаешь, кто меня научил так цокать язычком? Та тетя, которая меня родила». И вот дочку осеняет: «Может, меня таким именем та тетя назвала?», – и я решаюсь начать разговор. Вообще, как рассказывать о ней? Ведь, если пощадить чувства ребенка, то биологическая мать «просто запуталась, не смогла, не сумела». Но не возникнут ли тогда мечты о «несчастной, но доброй и... родной»? И еще, меня не оставляла идея самой узнать о ней больше, а там уже и решить, в каком ключе передать информацию ребенку. А пока я не знала практически ничего, поэтому в том нашем разговоре было больше моих вопросов – я пыталась понять: какие ожидания у моей малышки? И мои опасения оправдались сполна: для дочки «та тетя» казалась идеалом! Выслушивать мои предположения, что тетя может оказаться не настолько хорошей, дочка отказалась наотрез! Неужели своим, явно негативным, отношением к «той» я лишь прервала доверие и желание делиться наболевшим?

Я поняла, что у меня самой появилось еще больше вопросов к теме происхождения моей дочки, и решила найти хоть какую-то информацию о ее биологических родственниках. Узнала имена, адрес, телефон, придумала предлог для звонка, чтобы выяснить место работы этой женщины и втайне увидеть ее, может быть, поговорить, не раскрывая себя. Но встретиться не удалось. По телефону ответила бабушка, сказала, что ее дочка уехала жить в другой город, и отказалась дать ее контакты. А я прислушивалась к интонациям, манере речи и отмечала про себя: приятный голос, доброжелательный тон, раздражение лишь оттого, что я, не называясь, пытаюсь что-то выяснять. На том конце провода не пьяная брань, а достойный собеседник! Мысленно ликую: я всегда была уверена, что «корни» у моей малышки не могут быть дурными, ведь она, их продолжение, – воплощение идеала! Положив трубку, размышляю: вероятнее всего, моя дочь не сможет в будущем найти биологическую мать, а я сейчас еще имею такую возможность, и я набрала номер снова. Какова же была степень желания узнать правду для своего ребенка, что я решилась сказать совершенно незнакомому человеку: «Я – мама девочки, которую родила ваша дочь…». И важно даже не то, что я услышала за несколько минут разговора, а то, каким горем и отчаянием был наполнен вмиг надломившийся голос в трубке. Я узнала историю появления на свет своей дочки, кто дал ей имя, что ей пришлось пережить, находясь в утробе, и узнала, что о ней помнят. Я не пыталась вникать в подробности чужой жизни и поверила на слово, что «она пыталась спасти ребенка, решив, что в той жизненной ситуации младенцу не место рядом с ней, и не сожалеет о том, что сделала, и не будет делать попыток встретиться: у нее новая жизнь, муж, маленький сын». Пожалуй, главное, чего я не ожидала, это была просьба: «Не надо, чтобы девочка знала о нас, сохраните для нее тайну, пусть она будет счастлива!» И не было фальши ни в этих словах, ни в моем прощальном: «Передайте ей спасибо за мою дочку!»

У меня осталось ощущение внутреннего очищения и необъяснимого успокоения за дочку. Мне казалось, что для нее важным будет то, что ее биологические родственники не опустившиеся люди, а вполне обычные, просто оступившиеся в жизни. Некоторое время я пыталась составить для себя «картинку», как преподнести дочке полученную информацию, если она снова будет задавать вопросы. И вдруг, случайно, наткнулась в социальной сети на странички ее биородственников. Помню, в каком была шоке, разглядывая фотографии: «Да она на самом деле очень красива, так вот, какой станет наша дочка! А ее младший сын – копия нашей малышки!» Вот дедушка, дядя, тетя, двоюродный брат – все вполне благополучные, счастливые. Вот бабушка в погонах с солидным званием и при должности, исключающей проблемы в семье, а рядом снимки: «Мой первый внук. Мой второй внук». И я стискиваю зубы: ведь между ними была наша малышка, которую они просто вычеркнули из жизни, оставили за бортом своего благополучия! Около года сознание отказывалось принимать ситуацию такой. Одно дело – жалеть «био», пытаться как-то объяснить для себя ее решение, а другое – чувствовать бессилие: как теперь рассказать дочке правду, какой должна быть эта правда, чтобы оправдать для нее их поступок? Чтобы ей так же, как мне, не было нестерпимо больно? Может быть, больше не говорить дочке ни о чем? Раз они сделали все, чтобы ее не было в их жизни, то и мы сделаем вид, что их не существует? Казалось, в этот период я смогла отчетливо представить себе, какие чувства может пережить преданный ребенок, перед которым внезапно открывается тайна его прошлого. Это шок, боль, обида, и нужно время, чтобы как-то свыкнуться с действительностью. Прошло время, моя боль утихла, пришло смирение. Показала дочке фотографии, не рассказывая пока, кто на них. Они ей понравились: «Тетя красивая! И сыночек у нее такой смешной!» Забавно, но как раз тогда, когда у ее биологической матери родился малыш, дочка вдруг начала играть в игру, как будто у нее есть братик, знакомила меня с ним, говорила, что он вот тут, рядом с ней, просто другие его не видят. Сложно отрицать, что существует какая-то незримая связь между родственниками. Поэтому мне приходится просто признать, что они существуют в нашей жизни где-то рядом, параллельно. Возможно, наши пути даже иногда пересекаются: недавно узнала, что дочка ходит в один бассейн со своим двоюродным братом. И сейчас я отношусь к ним спокойно, как относятся к неблизким родственникам. Я не против наладить с ними контакт, чтобы вместе радоваться тому, как растет малышка. Регулярно выкладываю в сети фотографии своих любимых деток. С тайной надеждой, что те, которые так похожи на мою дочь, когда-нибудь все-таки захотят увидеть девочку, МАМА которой – Я!