У нас мальчик!

Мы с Юрой встретились в феврале. Суматошный, веселый, волшебный денек был. Мы с мужем примчались в опеку, взяли направление на знакомство с Юрой, побежали в больничку. В больнице нам принесли сына. Я неловко держала кроху, стараясь, чтобы сердце не выпрыгнуло из груди.Голоса мужа и врача, что-то обсуждавших, слышны были словно сквозь вату. Мальчик смотрел на меня внимательно, не мигая, как будто оценивал. Сумбур в моей голове только усиливался от его взрослого взгляда. Вдруг я ясно услышала фразу мужа: «Надо брать!»

Уф... У нас сынок! Маленький, пока еще не родненький, но уже такой родной. Как же я тебя ждала, малыш!

В первое посещение больницы медсестра вынесла мне сопящий сверток в коридор. Я уже подзабыла ощущение маленького ребенка на руках, поэтому кстати оказалось толстое ватное одеяло. Наконец внимательно рассмотрела сына. У Юры высокий лоб, серьезный нос сапожком, тонкие губы. Общее ощущение спокойной силы от этого маленького человека. «Мужичок», – решаю я.

Еще неделю мы с семьей нарезаем круги по тоскливому больничному коридору, где показываем Юре розетки, лампы, какие-то унылые картины. Я стараюсь хотя бы раз в день покормить мальчишку сама. Процесс пугает: молоко льется неожиданно быстро, приходится следить за тем, чтоб малыш не наглотался воздуха, не захлебнулся. Подумываю о том, чтоб облегчить себе жизнь и дополнить искусственное питание грудным (почти сразу у меня пришло молоко).

День этак на третий медсестра, отдавая мне сына, недовольно говорит: «Ваш мужичок этой ночью дрозда давал. Уже привык к ручкам». Эта новость вызывает во мне противоречивые чувства: радость от того, что меня заметили, печаль от невозможности предоставить свои ручки сыну и ночью. Еще со странным удовлетворением замечаю: значит, не одной мне Юра кажется основательным парнем.

Месяц Юрику исполнился через пять дней от момента нашей первой встречи. Молодая медсестра вынесла сына вертикально, встала с ним в некотором отдалении и сказала: «Посмотри, кто к тебе пришел, Юрий Алексеевич!» Мутные со сна Юркины глаза неожиданно сфокусировались на мне, и малыш быстро улыбнулся! Мне улыбнулся! У него день рождения, а мне – подарок! Очень было приятно.

Суд задерживался на две недели, и с разрешения опеки я легла к Юре в больницу. Наконец-то сын рядом постоянно. С удовольствием окунулась в заботы о младенчике: поносить на ручках, сменить пеленку, переодеть на ночь... Юра не возражал против прогулок на руках и уже спустя несколько дней после начала совместной жизни стал отмечать громким криком моменты, когда я выходила из палаты. А я отметила общую для нас сыном веху: мы чувствуем друг друга.

По вечерам в больнице я тихонько гладила Юркины ножки, целовала розовые пяточки и боролось с желанием затискать пацана. Ощущение сладкого маленького человека рядом наполняло бешеным восторгом и нежностью, но активные тисканья Юре ощутимо не нравились, поэтому старалась не торопиться. Однако незаметно к моменту выписки сынок стал не просто разрешать телячьи нежности – он начал радоваться им. Наконец-то можно в свое удовольствие дуть в мягкий животик, целовать лобик, носик, ручки – всего-всего Юрку!

В первый день дома я – единственное хорошо знакомое существо. Нет, Юра помнит и папу, и сестру, но к маме он попривык, а обстановка сменилась радикально, хочется чего-то знакомого. Малыш очень мало спал первый домашний день, чуть больше обычного плакал, не слезал с меня. На следующий день замечаю, что непривычная обстановка больше не пугает кроху, он со спокойным интересом рассматривает мир.

Мне показалось, что сын с нами давным-давно. Во время выхода из больницы я ощущала его своим, чувствовала его ответную привязанность. Справедливости ради замечу, что мои подруги, познакомившиеся с Юрой, говорили первые несколько месяцев, что у ребенка взрослые, серьезные глаза. Я этого не замечала, для меня малыш ощущался родным маленьким баловником, оставившим взрослый взгляд в больнице.

Муж удивительно быстро принял сына, очень уверенно нянчился и нянчится с ним. Даже со старшей дочерью он не оставался так легко, как с младшим. По его словам, особых переживаний не было: обычное появление в семье нового ребенка. Зато дочь пережила все классические признаки адаптации от влюбленности (первый месяц) до ненависти и разочарования (этот период продолжался примерно неделю): «Вы только своего Юрочку любите!!!» Мне было эмоционально тяжеловато успокаивать Олю, но к такой ее реакции я была готова, ожидала даже более ярких проявлений. Постепенно дочь выровнялась и сейчас относится к братцу спокойно. Дети, несмотря на разницу в возрасте, охотно играют вместе. То обожают друг друга, то сердятся.

Налаживать всерьез грудное вскармливание я не стала: не было времени, возможности. Молоко у меня пришло само, потихоньку лилось, прибывая во время кормлений сына. Юра же в бодрствующем состоянии грудь не брал: очень уж она не похожа на бутылку. Но спящему малышу мне удавалось впихнуть в рот грудь под утро, чтобы продлить совместный сон. Неожиданно в полгода сын распробовал мягкую теплую мамину сисю, из которой даже что-то вкусное льется. (Как раз в этот период друзья семьи отметили, что малыш окончательно оттаял.) Юрик довольно активно начал использовать грудь по прямому назначению, но тут взвыла я: зубов у сыночки было уже больше семи и пользовался он ими очень активно. Поэтому, из соображений самосохранения, грудное баловство (вскармливанием это назвать нельзя) пришлось прекратить.

Сейчас Юрка – веселый ласковый мальчик, в меру самостоятельный, в меру послушный. Он обожает участвовать в играх взрослых ребят и часто убегает на другой конец двора вместе с ними. Но время от времени Юрик отходит от компании, чтобы посмотреть на родных: на месте ли они? Все ли хорошо?