Меня зовут Ангелина

Я родилась в декабрьский вторник. Я знаю такое стихотворение (а мы, хоть нам только-только исполнился год, уже очень много чего знаем), где говорится, что «дети вторника родятся для удачи». Но поначалу удачей было только то, что родилась. Я после этого сразу закричала, и тетя в белом халате сказала: «Какая хорошая девочка!» В остальном с удачей было не очень: оказалось, что я родилась не у своей мамы... Вернее, та, что меня родила, дальше мамой быть не смогла. И это, конечно, совсем не удача. Вроде бы нам так неплохо было вместе, да и девочка я, как сказали, хорошая... Мне стало грустно, но тут принесли что-то белое в бутылочке, и я решила, что подумаю еще, когда поем, и незаметно заснула.

И потянулись зимние дни. Все вокруг было белым: стены, потолок, еда в бутылочке, халаты на тетях. Тети приносили есть, мыли меня под краном и иногда подносили на руках к окну. Но и за окном все было тоже белым. Иногда это все очень надоедало, и я пыталась вспомнить ту маму, у которой я родилась. Но получалось плохо – я даже ее не успела разглядеть. Зато от нее мне осталось очень красивое имя – меня зовут Ангелина. Длинновато, но мне сразу понравилось. А однажды очередная тетя в белом сказала странную вещь, она сказала: «Ничего, скоро тебя заберет твоя мама!» И я стала думать о том, как это будет, и как я узнаю среди белых теть свою маму. И еще я подумала, может, я все-таки родилась для удачи. Потом приехала машина и из больницы меня перевезли в такой дом, где живут одинокие дети. Конечно, они не совсем одинокие – там тоже немало хороших теть, но мне сказали по секрету, что все детишки ждут, когда за ними приедут мама и папа. Как-то в изоляторе мне не спалось, я плакала, и тетя-нянечка рассказала, что у меня есть не только мама, но и братик. Он тоже малыш, но все-таки немного побольше меня. Мне, конечно, стало очень интересно, когда же я их увижу. Но в дом ребенка никого не пускали: главная тетя-врач написала на дверях странное слово «карантин». Оно означает «входить нельзя». Но я старалась ждать маму: хорошо ела, хоть не всегда хотелось, мало плакала, чтоб не сердить теть-нянечек. За это они меня брали на руки. На руках, конечно, было интересней, чем в кроватке. Но я все думала: а как оно, когда у мамы на руках? Наверное, совсем не грустно.

Однажды я задремала перед обедом, и тут в группу вошла та главная тетя, которая про карантин написала. Она сказала: «Ну что, Ангелина, пойдем, с мамой познакомишься!» Взяла на руки и понесла в свой кабинет. Там стояли две тети, и они были не в белом! Это уже было интересно. Мне сказали, что это мои мама и тетушка, и быстро унесли обратно в группу. Но мама успела мне сказать, что скоро приедет и заберет меня насовсем, и что братик меня очень ждет.

С этого момента я стала бояться: а вдруг мама не приедет? А вдруг она тоже не захочет, чтобы я была ее дочкой? Я стала больше плакать, и однажды у меня даже от плача заболело ушко. И пока я плакала, зима закончилась, и на третий день весны мама с тетей Таней за мной приехали! Мне было немного грустно расставаться с добрыми тетями нянечками, но мама сказала, что мы едем домой, и мне стало очень интересно, какой он, этот дом. В тетитаниной машине я немного поплакала, и стала разглядывать маму. Ничего, симпатичная такая, улыбается. Она мне сказала, что меня все очень ждут, и мы поехали. За окном машины все по-прежнему было белым, но спать мне совсем не хотелось. Потом, конечно, я попила молока из бутылочки (какой-то другой, новой) и все-таки заснула. А проснулась я от того, что кто-то небольшой обнимает меня и говорит: «Ляля!» Оказалось, это и есть мой брат Данилка. Еще дома была моя бабушка, которая сразу взяла меня на руки. Ничего, понравилось. А какая у меня оказалась красивая кроватка! Только соска была какой-то непривычной, но мама сбегала куда-то и принесла другую. И я решила, что дома неплохо. Во всяком случае, еды хватает, и в белых халатах никто не ходит.

Со временем выяснилось, что у меня еще много кто есть: дядя Миша, который в первый же вечер привез мне погремушек, дед, две двоюродных сестры, куча тетушек, а еще собака и две кошки! Они такие шумные, но мне это не мешает. А Данилка оказался тоже довольно шумным: ночами просыпался и звал маму! А всего-то я есть попросила – чего ему-то реветь? Днем было очень интересно: мама туда-сюда ходит, Даня чем-то по полу грохочет, пес лает. Еще к нам в гости пришла тетя Катя, и сразу назвала меня принцессой. Уж не знаю, какими бывают принцессы, но я довольна. У тети Кати такая яркая помада и лак на ногтях, наверняка, она про принцесс знает все.

Ну вот, с тех пор я живу дома. Привыкла я довольно быстро: в кроватке хорошо, игрушек много, скучать некогда, есть дают и на руки берут, когда захочется. Брат мой мне сразу понравился, вот интересно, я же много детей видела и в больнице, и в доме ребенка, но чтоб такой симпатичный – это только он, мой родной братик. Конечно, иногда мы ссоримся, потому что кое-кто у нас жадина. Ну скажите, зачем ему одному столько машинок? Вот я и беру поиграть – ненадолго. Но это мы ругаемся не по-настоящему.

Даня с мамой часто уходят куда-то по делам, но всегда приносят мне или вкусное пюре, или воздушные шарики. Я очень люблю воздушные шарики! Когда мамы нет, я остаюсь с бабой. Она классная, знает много стихов и лучше мамы умеет разводить кашу – у нее она всегда без комочков. Еще мы с бабой похожи (так все соседки говорят) и даже день рождения у нас в один день! А мама умеет петь разные песни и, даже когда сидит у этой странной штуки под названием «комп», всегда и на коленки возьмет и слезы вытрет. Плакать дома, конечно мне больше нравится: ведь это же так здорово, когда ты заплакала, а тебя хватают-тискают-целуют. Так что плакать я стала почаще. Даня, похоже, тоже. Иногда ничего вроде не случилось, а он ревет, чтоб мама подошла. Но мне не жалко – мама-то общая. Моя и Данина. Еще у меня есть крестная мама, мы с ней породнились в таком месте, где много свечек и симпатичный дядя с бородой. Он мне улыбался и обливал голову водой, а я совсем не боялась. Я уже умею немного ходить, а уж ползаю так, что догнать меня получается только у Дани, еще зубов немного нарастила (ой, вот это было трудно! и больно!), и у меня есть настоящий друг, его зовут Пафнутий, и он кот. Он родился летом, и его, как говорит мама, не смогли пристроить в хорошие руки. А чего там, и наши руки неплохие. И говорить я умею! целых три слова: «мама», «баба» и «Даня» (потому что, очень часто кто-то у нас строго зовет: «Дааааняяяя!» я и выучила).

А меня дома зовут Линой, Линочкой. И мне это тоже нравится. Когда я вырасту, я научусь смеяться, как мама, буду доброй, как баба, стану водить машину, как тетя Таня, красить ногти, как тетя Катя, и когда у меня будут дети, я хочу чтоб мы с ними быстро-быстро нашлись. А еще лучше, чтоб совсем не терялись. И это будет еще одна моя удача.

Послесловие от Ангелининой мамы

Три года назад в моем личном космосе произошли некоторые изменения, в результате чего я, самостоятельная барышня «чуть за тридцать», переступила порог отдела опеки, собрала документы и, совершенно случайно (но мы-то знаем, что случайности неслучайны) узнала, что в не самом ближнем райцентре ждет родных небольшой мальчик Даня.

Изначальный настрой на девочку постарше и «поближе» (отпрашиваться с работы не так-то просто) быстро подвергся пересмотру, и через несколько месяцев я стала мамой Дани. На тот момент сыну было почти восемь месяцев. Жизнь поменялась, но перемены радовали, мысли о том, что когда-нибудь можно собраться и за вторым, совершенно не напрягали: они были фоном моего «мамства». На работу не тянуло, да и дома скучать было некогда, но вот под новый 2011 год Дане было уже два с половиной, и на вопрос сотрудников, мол, когда выйдешь из отпуска, я решительно, чтоб ни шагу назад, ответила, что в апреле. И тут же почувствовала, что вряд ли. И даже слегка испугалась этого ощущения. Хоть я об этом и не знала, но моей дочке на то время было полмесяца. А после новогодних праздников случилось все, как в книгах, когда пишут «и тут в дверь позвонили». Только позвонили не в дверь, а по телефону.

Когда я услышала в трубке голос начальницы опеки, в голове сразу пронеслось: «Мальчик или девочка?» И сомнений, таких, глобальных, как поступить, не было ни секунды. Данина сестра. Девочка. Дочка. Значит, я – ее мама. Конечно, со стороны были вопросы, мол, зачем тебе это надо, но я просто поняла, что если не буду действовать, себе этого не прощу. Так что, можно сказать, я решилась на второго ребенка из чистого эгоизма, чтоб угрызениями совести не мучиться. Ну и вообще, по себе знаю – хорошо, когда ты в семье не один ребенок. А когда ты вообще не один, это просто счастье. Спасибо моим детям, что они родились и дождались меня, спасибо моим родителям и жене брата за поддержку, брату – за «А что тут думать-то?», подругам – за помощь, друзьям – за мужское одобрение, опекам – за работу, «аистам» – за все. Спасибо отцу Виктору за благословение на сбор документов и крещение рабы Божией Ангелины. Я – обычная мама, меня может выводить из себя гора игрушек и утомлять детские капризы, я не люблю детские поликлиники и очень люблю полежать на диване и почитать, иногда я боюсь экологических катастроф, финансовой несостоятельности, болезней и одиночества. Но когда я вспоминаю, сколько людей рядом, мне как-то не так страшно всего этого бояться. И очень хочется, чтоб в любой день недели дети рождались только для удачи. И для счастья.

Надежда Кошелева.