Формула семьи: порядок + любовь

Если бы этнограф взялся изучать семьи Ивановых и Петровых из соседних квартир как самобытные племена, то, вероятно, нашел бы между ними больше отличий, чем между эскимосами и народом Рапа-Нуи с острова Пасхи. Внутренняя организация семейных отношений порой неуловима, как путь змеи на камне, и неповторима, как рисунок на подушечке пальца.

Семья – это сложная система отношений. Сравним ее с устройством механизма – каждая деталь находится на своем месте, выполняет свою функцию. В здоровой семье каждый имеет свою роль, в которой он ощущает себя комфортно, никто не страдает. Каждое семейное племя имеет собственный язык: свое понимание смысла вроде бы знакомых слов: «быть бабушкой», «заботиться», «проявлять любовь». Семейное воспитание более «питательно», чем любое другое, так как «проводником» его является родительская любовь к детям, вызывающая ответные чувства детей к родителям. Это первый опыт отношений и привязанности, опираясь на который, человек строит все последующие отношения с людьми. Насколько гармоничной была семья нашего детства, настолько же здоровые отношения мы сможем построить во взрослой жизни. Наша сила или наша слабость – в глубокой бессознательной связи с истоками – с родителями, братьями и сестрами, дядями и тетями, бабушками и дедушками – всеми, кто жил раньше.

Свое понимание семьи как системы предложил американский психолог Берт Хеллингер (родился в 1925 г.). В его книге «Порядки любви», изданной по материалам его практической работы – системных расстановок, изложены его ключевые тезисы.

В основе семейной организации лежит понятие порядка, как «первоначального принципа, на котором все построено. Порядок сильнее любви». Порядок – это сосуд, любовь – это вода. Если разбить порядок, любовь утечет. Каждый, кто относится к системе, имеет право на принадлежность, никого нельзя исключать. Система восстанавливает свою целостность за счет новорожденных. Место, которое человек занимает в системе, может быть своим или чужим. И тогда он не свободен, а находится в переплетении с судьбой другого человека. Это переплетение происходит на глубочайшем уровне души, который человеком не осознается, и которому он слепо подчиняется.

Порядок является правильным, когда:

++ Молодая семья имеет приоритет перед родительскими семьями супругов.

++ Отношения в паре строятся по принципу взаимообмена: если мы что-то получили, возникает потребность что-то вернуть.

++ Баланс между «давать» и «брать» – базовое условие для того, чтобы отношения сложились.

++ Родители обладают приоритетом перед детьми, а первый ребенок – перед вторым. Родители «большие», дети – «маленькие». Родители «дают», в первую очередь, жизнь, дети «принимают» жизнь, а, вырастая, передают ее дальше.

++ Каждый в системе имеет свое место по факту наличия жизни (т.е. к системе относятся и абортированные, и мертворожденные дети).

Берт Хеллингер считает, что к системе относятся следующие лица:

++ Ребенок, его родные и сводные братья и сестры, живые и умершие, мертворожденные и абортированные.

++ Родители, их родные и сводные братья и сестры, умершие и мертворожденные (иногда абортированные).

++ Бабушки, дедушки, иногда кто-нибудь из их родных братьев и сестер, и редко – сводных.

++ Прабабушки и прадедушки.

++ К системе относятся также неродственники: предыдущие партнеры родителей и прародителей, отец или мать сводных братьев и сестер. Те, кто получил наследство в результате ранней смерти члена системы или был лишен наследства. Те, с кем обошлись несправедливо, получив при этом значительную прибыль, например наемные работники. Жертвы насилия или убийств, которые были совершены членами семьи.

++ Все те, кто были изгнаны, пропали без вести, отданы на воспитание в чужие руки, презираемы и забыты.

 

Ребенок с самого раннего возраста испытывает потребность быть частью своей семьи, «принадлежать системе», пользуясь терминологией Хеллингера. Если в семье все благополучно, отношения с родителями крепки и стабильны, ребенок может нормально развиваться и выбирать себе жизненный путь, находясь в относительной свободе. При нестабильных, угрожающих разрывом отношениях ребенок будет максимум энергии вкладывать в их укрепление, поддержание связей. И, наконец, в ситуации разрыва, отказа от воспитания, лишения родительских прав, ребенок будет искать символические способы выражения лояльности своей семье. Например, тянуться к алкоголю, если биологические родители спились. Повторение жизненного сценария биологических родителей – ночной кошмар многих усыновителей. Действительно, приемные дети, несмотря на смену социального окружения и образа жизни, иногда как будто стремятся к тем же опасностям, которые когда-то так навредили их кровной семье. Наследственность? И да, и нет. Нет – потому что никому не известен механизм наследования образа жизни родителей, с которыми ребенок либо не проживал, либо расстался совсем рано. Да – потому что в нас необыкновенно сильно бессознательное желание принадлежать тем, кто дал нам жизнь. У приемного ребенка появляются новая система, новые связи и новое место в семье. Но это не значит, что он полностью избавлен от кровных связей. Напротив, чем активнее приемные родители пытаются эти связи искоренить – с помощью тайны усыновления или негативным отношением к «био», тем сильнее ребенок будет стремиться их поддержать. По Хеллингеру, если в семью принят ребенок, то и его кровные родители должны стать частью новой системы. Речь не идет о том, чтобы встречаться с ними, устанавливать реальные отношения, любить их. Достаточно признавать их роль в жизни ребенка, уважать их – не за то, что они сделали или делают, а просто как людей, давших ребенку жизнь, признавать их место, связь с ними. В противном случае, по закону системы, если того, кто имеет право принадлежать, пытаются исключить, сделать вид, что его не было или что мы не имеем к нему отношения, то один из младших членов системы (ребенок) должен будет занять его место, взять на себя его функцию, уподобиться ему.

Если же приемные родители принимают историю ребенка, признают и уважают его кровных родителей, дают им место в своей системе, разрешают ребенку думать, фантазировать, выражать свои чувства по отношению к ним, тем самым они дают ребенку такую степень свободы, когда он не будет искать символических способов воссоединения с биологической семьей.

«Кто смог принять своих родителей таких, какие они есть, – говорит Хеллингер, – тот в ладу с собой, ощущает себя целым и обладает полнотой силы обоих родителей». Не принимая и не уважая родителей, человек не может уважать жизнь, которую он от них получил. Это значит, в жизни мало или нет смысла, она растрачивается впустую. Только смиренное принятие и благодарность родителям за жизнь освобождают и исцеляют.