Трое в одной лодке: интересы ребенка, родителей и государства

Чего хочет младенец? Быть сытым, сухим, теплым и сидеть на ручках. Больше всего на свете ему интересна его мама и чтобы она ему радовалась.

Чего хочет его мама? Она тоже должна быть сыта и здорова, чтобы кормить и ухаживать за ним, ей важно быть рядом с ним, ей интересно развиваться и развивать малыша, ведь то, каким человеком вырастет ее ребенок, будет свидетельствовать и о том, как она состоялась в качестве матери.

Чего хочет государство? Государству эта парочка тоже очень интересна: ребенок своим появлением на свет вписал еще одну цифру в улучшение демографических показателей, и важно, чтобы его маме пришлось по вкусу его рождение и воспитание, чтобы она рожала еще, ее дети выросли, стали работать, создавать свои семьи, платить налоги, укреплять государство.

Казалось бы, все интересы совпадают. Все участники заинтересованы в общем благополучном будущем.Удачно настроив маму на рождение ребенка, государство этим и ограничилось – он родился. А дело обеспечения их здоровья, сытости и развития – теперь дело ее собственных рук. И хорошо, если у мамы есть надежный тыл в виде традиционной семьи, которая поможет вырастить, воспитать, прокормить. Но как быть с теми, кто имеет на старте реально худшие условия и такой тыл, что и фронтовой передовой не нужно? Наша организация усыновителей «День аиста» по роду деятельности регулярно встречает детей, рожденных или отобранных у родителей, которые как раз с этой самой передовой (будем называть ее трудной жизненной ситуацией).

Ребенок родителей, попавших в трудную жизненную ситуацию, не может выживать сам – значит, его помещают в больницу, приют, дом ребенка или детский дом, где его базовые интересы, то есть физиологические потребности, худо-бедно удовлетворяют. Его родитель тоже может получать базовую помощь, а может угрозу лишения прав; в любом случае, им уже заинтересовались профильные службы. Государственные интересы тоже соблюдены: ребенок жив, родитель остался родителем, показатели не пошатнулись. Формально – все верно. С краткосрочной точки зрения.

Государство доверило реализацию своих интересов по профилактике сиротства многочисленным «рукам» – ведомствам. Учреждениям и службам, которые решили, что их интересы и интересы государства – это одно и то же. Нужно дому ребенка быть «специализированным» и получать дополнительное финансирование – значит нужно побольше маленьких сирот, да еще и с диагнозами пострашнее. Более того, мы слышим, как и в советские времена, что не каждому ребенку показана семья, а с теми, кому все-таки показана, абсолютно ничего не случится, если они побудут в доме ребенка еще месяц, еще пару, еще полгодика, годик – дообследуются, реабилитируются, позанимаются с логопедами или в сенсорной комнате…

Увы, постулат, что ребенок должен жить в семье, ребенка как бы и не касается… Ибо формально его интересы соблюдены – он жив и под присмотром. Государству спокойно, многочисленные учреждения и штат при деле. Стандартов – ни качественных, ни временных: как и сколько ребенок должен дожидаться возвращения в кровную семью или когда должен начинаться процесс устройства в семью новую – нет. Создается устойчивое впечатление, что интересы ребенка подменяются интересами учреждений, и это может продолжаться годами, что особенно страшно в раннем периоде жизни, когда закладываются все жизненные установки на будущее. Психологи вовсю твердят о губительности нахождения ребенка в ситуации отсутствия значимого взрослого, о необратимых последствиях для психики ребенка, живущего в сиротском учреждении. А действующая в настоящее время система временного помещения ребенка на полное государственное обеспечение? Уже всем очевидно, что эта мера не может эффективно способствовать снижению числа отказов от новорожденных и реабилитации кровных семей. В то время, пока ребенок находится на временном попечении государства, с семьей не ведется активная работа по выводу ее из кризиса, и потому часто ситуация по прошествии времени не изменяется. В то же время связи матери с ребенком, живущим отдельно, ослабляются. В итоге лишь единицы из детей, временно устроенных в интернатные учреждения, возвращаются в кровную семью, а от подавляющего большинства детей отказываются полностью, либо в итоге родителей лишают родительских прав. В результате ранние годы жизни этих будущих взрослых потеряны навсегда.

В настоящее время на всех этапах профилактики семейного неблагополучия, институализации детей и их семейного устройства явственно заметен перегиб в сторону соблюдения интересов взрослых, а не интересов ребенка. Интересы ребенка не сформулированы, не обоснованы и не являются приоритетом в выборе дальнейших шагов по его жизнеустройству. В итоге мы получаем словесную эквилибристику, которая легко продемонстрирует, что в учреждении ребенку хорошо, а семейное устройство – слишком рискованное, ненадежное и непонятное мероприятие, заниматься которым невыгодно. Семейное устройство до сих пор не является основополагающей и конечной целью государства. Так как ему невыгодно сворачивать поле деятельности. Семья – территория не публичная, в нее нельзя заглянуть в любой момент, поставить камеру слежения. Семья неудобна и непредсказуема. Семья может закрыть двери перед носом любых специалистов, и они останутся без работы. Максимум, на что согласно государство, чтобы не лишаться доступа к клиентам, – это массовое размещение в приемные семьи, которое может имитировать семейное устройство и сохранять штат «помощников».

Но без четкого понимания, кого и зачем размещают в семью, без возврата к ценностям интересов ребенка, качественное семейное устройство невозможно. Чтобы стать в будущем теми самыми ресурсными взрослыми, государству понадобится длительная дорогостоящая реабилитация, предоставление которой маловероятно на самом деле. Необходимо пересмотреть сроки возможного временного размещения детей на попечение государства. Сейчас отсутствует комплексная работа по реабилитации семьи, в частности, существует практика разобщенности даже внутри одного ведомства: ребенком может заниматься опека по месту нахождения ребенка, а его семьей – другая служба и их усилия не пересекаются. И очень хотелось бы, чтобы все программы, связанные с детством, имели в виду, что сегодня нужно заботиться о будущем. Нашей главной задачей должна стать реализация единого плана мероприятий по защите прав ребенка, включая работу и по семейному устройству сирот, и по сохранению для ребенка кровной семьи. Сегодня же действуют пресловутые «семь нянек», причем каждое из вовлеченных ведомств заинтересовано в сохранении числа своих клиентов, а не в решении судьбы отдельного ребенка.

Евгения Соловьева,

президент общественной организации

усыновителей «День аиста»