Однажды наш классный руководитель, замечательная женщина Тамара Александровна, начиная урок, сообщила, что впредь по субботам мы будем посещать детский дом, находящийся поблизости от школы – видимо, таким способом она решила попытаться сохранить в сердцах подростков, воспитывающихся в очень непростое и жестокое время России начала 90-х годов, ту теплоту, доброту и ответственность, которые "взращивала" в детях другая, к тому времени покинувшая нас, ответственная организация.
Надо сказать, что реакция у тех самых «непростых» подростков была неоднозначная. В конце концов, на общем совете (а класс у нас был трудный, но дружный – «один за всех») мы порешили, что сходим разок – отнесем старые игрушки – и хватит.
Эту самую – страшную – первую встречу я помню досконально даже сейчас. Нас привели в самую младшую группу – 3-4 года, насколько я понимаю. Ребятишек было человек 7. Все разные, но НОРМАЛЬНЫЕ. Это первое, что нас шокировала. Мы плохо себе представляли, что такое дети из ДД, но – «определенно больные и страшные». (Ужасное все-таки и дикое было время! «Каменный век» просто). А тут к нам бегут (не сидят затравленными зверьками!) наперегонки прелестные здоровячки, такие маленькие грибочки. Я помню, как мы стоим, жмемся друг к другу, а в горле – ком, и не знаем, что делать дальше.
И тут эти самые маленькие грибочки, не дожидаясь особых распоряжений, быстро расхватали наши руки и стали показывать любимые игрушки. И помню я мальчика Рому, который, в неполные 4 года, со скоростью самолета взобрался на стульчик и начал рассказывать стихи – громко, четко, с «интонацией». И помню взгляд Тамары Александровны. Как я теперь его понимаю! И помню потом ее слезы и разговоры с моей мамой – «Ну, куда, да и кто даст – 45 не 25, да и самим есть нечего. А не могу – ни спать, ни есть, стоит у меня перед глазами все время, и на Костю (сына) так похож!».
В общем, как-то само собою в следующую субботу мы собрали еще игрушек – у родственников – и пошли опять. Уже посвойски зайдя в комнату, я увидела в углу яркое, иссиня-черное пятнышко. Блестящие тугие локоны по пояс, бездонные фиолетовые глаза, а взгляд – я и сейчас узнала бы его из тысячи, никогда более я не видела таких грустных глаз, будто познавших все страдания мира. Ее звали Майя. На тот момент ей было 3,5 года и ее только что «изъяли» из семьи. Конечно, никаких подробностей мы, дети, не знали и знать не могли. Помню только, что каждый день с Майей занимался логопед, но я так и не услышала от нее ни одного слова…
Через полгода родители настояли, чтобы мы больше не посещали ДД – удалось-таки Тамаре Александровне «взрастить» в нас, или сохранить, те чувства, которые, к счастью, живут во мне и поныне.
Быть может, если бы не то страшное и дикое время, безжалостное к нашим несчастным родителям, думающим только о том, как прокормить и во что одеть своих кровных чад, да не увядающая и поныне теория высокоморального и глубокодуховного советского общества про «яблоко от яблони», не только Майя обрела бы семью и надежду. Во всяком случае, мы все твердо решили: когда вырастим, обязательно вернемся в эту комнату.
Майе сейчас 20 лет. И я до сих пор думаю: как сложилась судьба моей маленькой Мальвины.
А за стенкой сопит крохотный человечек, скоро он проснется и скажет: «Мама!», и я вновь вспомню мальчика Рому, бегущего к нам с листочком из детского альбома – «Это тетя Тома!» - и маленькое иссиня-черное пятнышко в углу большой комнаты...
Автор
Тема: Моя маленькая Мальвина (Прочитано 1329 раз)