Взято здесь: http://community.livejournal.com/kinderhilfe/60196.html#cutid1
Если честно, то собирался написать нечто подобное ещё давно. Именно тут, на форуме, где все, по крайней мере, декларируют, что они хотят «помочь детям». Вот я про эту самую «помощь» и напишу.
Я был в Алапаевском доме (извините, несмотря на то, что все называют это дело «детдомом» мне как-то кажется правильным называть подобные учреждения — просто «дом». Потому, что тогда становятся очевидными некоторые вещи…). Встречался со своим подшефным. Сразу скажу о результатах, ибо я на решения скор. Не знаю, быстро ли, или, может, через год, два, но я постараюсь, чтобы подшефный мой Влас превратился из подшефного — в подопечного. Вернее, опека (произносите это слово правильно — опЕка, ни в каком случае не опЁка, опёк — это на хлебе) нам уже не «грозит», Власу 14 лет уже исполнилось, будет попечительство. Но юридические тонкости — не суть.
А суть — ниже.
Будет много, и по главам. И, сразу подчеркну, что всё описываемое — моё личное мнение, которое я, естественно, буду отстаивать. Но мнений может быть больше одного — я это понимаю. Однако, настаиваю, что именно моя точка зрения на «шефство» — наиболее правильная. Не согласны — давайте это обсудим. А теперь — к делу.
Во-первых, дети в детдоме тоже дети. Обычные такие простые дети, вроде вашего племянника, или племянницы. С характерами, капризами, обидами, и детскими глупостями. Дети из детдома почти не отличаются поведением от обычных, «домашних» детей. Они — разные. Как и дети из разных семей. В детдоме есть удивительные, замечательные детки, с умными глазками и добрым сердцем. А есть буки, хамы, хулиганы, и те, которые писаются в кровать. Всё тоже самое, как и «дома»: есть семьи где дети — вот такие, а есть — другие семьи. Семья в доме — особенная, но не слишком. В огромном числе семей с детьми занимаются ещё меньше, чем в доме. Собственно, во многом из таких семей дома и пополняются. Так что — не надо «ля-ля», они — такие же как и дети из обычной школы.
Во-вторых, детям из детского дома нужно ровно то, что и всем другим детям — внимание, добро, любовь, ласка, понимание, и шлепок по попе вовремя. Никаких особенных требований у воспитанников нет. Другое дело, что в доме (например, в Алапаевском) один воспитатель на 16 душ. И, с одной стороны, попробуйте за ними просто уследить, а с другой — дать им любовь и ласку, а с третьей — справедливо (!) наказать, если воспитатели в группах меняются, да и нагрузка — аховая. И потому детки — как редиска на грядке: растёт, конечно, в огороде, вроде поливают, но так, чтобы как за элитным гладиолусом — конечно, никто не следит, жучков не выбирает, листочки ваткой не моет. А редиске — тоже цвести хочется, понимаете?
В-третьих. Надо понять персонал дома. Это люди, которые с детьми работают. Они могут быть хорошими, добрыми, умными, красивыми, преданными своему делу, но это для них — работа. Дома — семья, а на работе — работа. А с детьми надо жить! И — даже не так — детьми надо жить! Чтобы ночью было у кого спрятаться, если испугался. Чтобы не нужно было выучивать имена-отчества всех воспитателей (а в доме ВСЕ знают друг друга: воспитанники персонал — по имени-отчеству, персонал детей — по имени и фамилии, все — всех), чтобы был взрослый, к которому можно было бы обратиться просто, не вспоминая, как его зовут.
И ещё. Детей приходится наказывать. Без этого процесс воспитания не бывает никогда. Но одно дело, когда вы своего ребёнка, скрепя сердце, ставите в угол или лишаете сладкого, и другое — когда это надо сделать с чужим ребёнком, да ещё и сиротой, например. Некоторые воспитатели более жёстки с детьми (а иначе на голову сядут, говорят они). А большинство — просто боится наказать ребёнка. Боится потому, что опасается слишком жёстко его наказать, или потому, что его самого накажут, если вдруг переусердствует. Но самое главное, что основное наказание для домашнего ребёнка — это отлучение от родительского внимания. Именно его он больше всего боится, именно оно — душевно непереносимей, чем любая порка… А воспитатель что — сменится к вечеру — и всё, воспитание закончится.
И ещё в этом пункте, про понимание персонала… Это вы — переписываетесь с ребёнком. А они про это ничего не знают. И когда вы вот так вот вдруг — нарисовались — им тяжело и непривычно доверить вам ребёнка. Рассказывайте про себя, показывайте паспорт, показывайте подарки и доставайте от сердца детские письма — вас поймут.
На самом деле, например, в Алапаевске, и я думаю, в других домах, администрация в целом настроена деток «раздавать». Просто те полдня, которые вы будете с ребёнком — его не надо кормить (экономим), за ним не надо следить (воспитатель, как та турбина — вздохнул легче), ну и самое главное, даже один день с каким-то «другим взрослым» — очень ребёнка меняет. В лучшую строну. Ведь вы для ребёнка — авторитет. А значит, у воспитателя появляется возможность апеллировать к вашему авторитету. А это для детдомовских детишек — дорогого стоит.
Далее, пункт четвёртый. Не надо идеализировать персонал дома. Они — тоже разные, как и, скажем, учителя в школе — помните? Кого-то любят, кого-то боятся, кто-то несправедлив, к кому-то дети липнут («Как мухи на мёд», — говорила одна из моих учительниц)… Есть такие, которым дети звонят на мобильные и домашние. Есть такие, которые «отработал и забыл». Есть такие, которым интересно, есть те, которые устали… Всякие есть. Совершено всякие. И это надо понимать и учитывать.
Есть — свершеннейшие святые, вроде Александра: умные, добрые, душевные. И, самое главное, ему — интересно, он — смелый и инициативный. И только благодаря ему — Алапаевский детдом знают, с ним — сотрудничают. И, конечно, не будь его — фиг два я бы узнал, что есть такой чудесный парень на свете — Влас.
Но такие — не все. Таких — единицы. Хорошо, если «ваш» воспитатель готов к чему-то новому (а шефство — это новое для детдома, даже для «продвинутого» Алапаевского), готов «пробивать оболочку», но может так статься, что и не готов. И вы будьте к этому готовы.
В любом случае — официальный опекун вашего подшефного — это детский дом. В лице генерального директора. И именно с ним придётся обо всём договариваться. И закон устроен так, что решать судьбу ребёнка будет именно он. И решать, как, сколько и с кем ему общаться — тоже он. Дружите с директором. Он — что бы ни случилось — единственный ваш возможный официальный союзник.
Но директора тоже бывают разные. Алапаевскому дому повезло. Другим — как уж выпал жребий…
Пятое. Не надо демонизировать условия в доме.
Очень часто в сознании людей, детдом — это такое нищее, куцее, страшное и совершенно несчастное. На уровне «Республики ШКИД» что-то такое… Нет у несчастных деток ни хлеба, ни колбаски… И таки да, приезжаешь в детдом и понимаешь — я б так жить не стал. Но…
Понимаете, вы — взрослые. Вы — знаете, что бумага туалетная (простите за такой пример) бывает розовая, мягкая и пахнуть персиком. Дети подтираются серой совершенно спокойно.
Это вы знаете, что компот бывает не только из сухофруктов, но и из, скажем, облепихи, и что есть на свете не только яблоки и груши, но и загадочный фрукт манго.
Это вы знаете, что есть шёлковое бельё, горячий шоколад, вагоны СВ… А они никогда не ели курицу-гриль, виноград — только в виде сока, и для них поход в «настоящее кафе» как для вас — полёт на Гаваи первым классом: знаете, что в принципе есть такое, но понимаете где-то глубоко в душе, что не попробуете этого никогда.
Дети принимают условия дома такими, какие они есть. Собственно, все дети так: не сами же они учатся, например, приставать в магазине — купи то, купи это — мы их когда-то научили, не так ли?
Шестое. Самая большая проблема детей из детдомов — маленький кругозор. Нет, маленький кругозор — это проблема не только этих деток, но для них из этой ситуации гораздо меньше выходов. У детишек, самое главное — маленький кругозор поведенческих моделей.
Поясню. У «домашнего» ребёнка всегда есть родственники, дальние ли, близкие, соседи, коллеги и друзья родителей, которых можно «на пример использовать». Я, например, с великим любопытством рассматривал, как живёт семья маминой подруги: что едят, как расставлена мебель, какие в семье отношения… Или, как обычно родители говорят: «Вот, будешь есть кашу, вырастешь, как дядя Саша». Или: «Надо учить языки, будешь, как тётя Света ездить за границу». Или как-то иначе, но показывают: вот, вот как надо. Не говоря уже о своём примере, ведь ребёнок, для начала, просто «попугайничает».«Родительских» детей возят «на каникулы» на море, или ещё куда, водят по общественным местам, где малыш видит тысячи людей и учится, учится, учится жить, как они. Учится говорить «спасибо» не потому, что так напоминает воспитатель, а потому, что так, грубо говоря, «все делают». Ребёнок впитывает какие-то навыки, которые нам, взрослым, очевидны, но которые не смоделируешь в доме: учится договариваться с незнакомыми людьми («разрешите, я пройду»), учится выражать просьбы («пожалуйста, два кофе с молоком и два рогалика с маком») и требования («остановите на следующей»), рассказывать о своих чувствах («простите, но рыба — пересолена»), уважать чувства других («Куда прёшь?!» — «Простите, я обойду…») — да много ещё чего. Такого, что в доме — нет, и никогда не будет, а в «обычной жизни» — есть, и очень много.
Кругозор сужен и в том, что называется «профориентация». В кругу знакомых среднего человека 30—40 человек, умножить на маму и папу — до 80-ти — вот в этом кругу чуть ли не 50 разных профессий, о которых в том или ином виде получит впечатление ребёнок, плюс «массовые» профессии вроде продавца или проводника — которые он увидит со стороны… Детки из детдомов часто становятся учителями и воспитателями — понимаете, почему? Это не плохо, но это значит, что изначально выбор очень сужен…
Вот для этого и нужны шефы, и вообще, «люди со стороны».
Вот для этого воспитатели и весь персонал домов, из тех, кто понимает, старается брать деток «на гостевой».
Вот для этого надо писать детям большие, тёплые письма про себя, любимых, хороших и добрых людей. Про себя! Не пытать ребёнка — писать самому, о том, что ТЫ такое, как живёшь, как работаешь, что в жизни делаешь… Это — то, что может дать ребёнку из дома ЛЮБОЙ вменяемый добрый человек «со стороны» — шеф.
