Давайте я сюда скопирую:
Антон Жаров,
адвокат, специалист по семейному устройству детей
Нет, я не ошибся. Именно она — иММитация.
Так «на простонародном» кратко обозначают имитирование беременности усыновителями малых детей. То есть вот живёт дама, или дама с мужем и решает «завести ребёнка». Но своего не получается. Или даже просто — не хочется.
И у некоторых дам возникает в голове замечательная и простая мысль: а я подушку привяжу, а потом возьму ребёнка из «дома малютки». И никто ничего не заметит. Сымитирую. Вернее будет сказать (у «имитушек» это почему-то очень распространённая ошибка) — иММитирую.
Обманывают чуть ли не всех. Мужей как тут обманешь — не знаю, но есть и такие, попадались. А уж собственных родителей, будущих бабушек и дедушек, лучших подруг, коллег по работе — это просто повально. На форумах имитушек рассказывают, как правильно должно тошнить от токсикоза, как врать подругам и как подделать справки, чтобы на работе ни за что не догадались. И куда спрятать свидетельство об усыновлении, чтобы никто, никогда и ни за что… Одна мудрая дама «закатала» свидетельство об усыновлении в ламинат, между двумя мужиными грамотами. Если что — разрезал сбоку и всё достал. А так, вроде, и не догадается никто…
Я никого не осуждаю: всем бог даёт разное, и детей даёт не по уму, а по каким-то иным признакам. И, думается, если б рожали только умные — уже в следующем поколении была бы тут пустыня. Но — каждый выбирает сам. Каждый решает для себя сам.
Но я — не понимаю.
Вот женщина, проносив полгода подушку (или даже специальную имитирующую накладку); перенервничав, чтобы документы были вовремя готовы; изведясь, что долго делают заключение, задолго надо записываться в банк данных и что «новорождённых нет», в полуобморочном состоянии (по легенде уже 9-й месяц прошёл, а «детки» всё нет) бегает по домам ребёнка, суёт взятки в роддоме, чтобы, если что, сразу звонили… А дети — или «старые», или с болячками сложными, или ну совсем на её рыжеватого мужа и неё — блондинку — не похожие… Объезжает все соседние области, бегает, бегает, бегает, нервничает, нервничает, нервничает… Наконец, к концу срока (а то и месяц спустя) находит двухсполовиноймесячное дитя (хоть и блондинистое, но совершенно непохожее), находит.
Суд, требования: сменить ребёнку всё, включая дату рождения. Ура! Решение есть, вступает в силу, «детку» забирают.
Но всё только начинается.
Даме кажется, что все что-то подозревают. Маму прогоняют подальше, чтобы не задавала лишних вопросов на тему, что это он у вас брюнет как будто… Свекрови ребёнка показывают с расстояния 10 метров, мотивируя борьбой с инфекцией. В поликлинике что-то врут. На работе бухгалтерия понять не может, почему же она не оформляла «дородовый», а только писала «за свой счёт»…
В конце концов, микропедиатр не выдерживает и требует принести выписку из роддома, потому что развитие у ребёнка на 3,5 месяца, а по документам — и месяца нет. Что с ним? Научный феномен? Приходится переводиться в другую поликлинику и полгода вызывать на дом разных частных врачей…
Но это — цветочки. В 3 года «детка» пойдёт в детский садик, а там случайно зашедшая тётя из опеки… Нет, она ничего не сказала, просто поинтересовалась: как там этот? И сразу мысли: догадались все вокруг или нет?
В 7 лет — школа. И учительница спрашивает, глядя на вас и дочку: это у неё в мужа кудряшки, да? Папа в школу не ходит до 10 класса, никогда и ни по какому поводу.
А в 10 лет в школу приходит новая учительница, у которой та же фамилия, что была у ребёнка «до» и вроде «подходящий» возраст. Приходится не спать ночь, а потом бежать, придумывать повод, чтобы на неё посмотреть — а вдруг это «био»?
А в 12 лет любопытный ребёнок, ковыряясь в бумагах, смотрит на ваши заламинированные грамоты «на просвет»… Ну, хорошо, не смотрит. Да и картонные они — ничего не увидишь… В 12 лет у ребёнка «вдруг, откуда ни возьмись» появляется навязчивая идея: вы не мои родители. Гормональный всплеск даёт о себе знать и многие кровные дети говорят то же самое, но в данном случае у мамы случается предынфарктное состояние.
В 14, на дне рождения сына, отец, приняв-то, вроде, немного, начинает пускаться в воспоминания о раннем-раннем детстве и проговаривается: «А искали мы тебя долго-долго, замучались по роддомам бегать…» Еле удаётся перевести разговор на другую тему, вроде никто ничего не понял.
В 16 ребёнок попадается за распитием пива и его приводят на комиссию по делам несовершеннолетних. И там — о, господи! — та же тётка из опеки. Вспомнит или нет? А если вспомнит, скажет, выдаст?
В 18 случается беда — автомобильная авария, ребёнок теряет много крови, нужно сдавать… Но ни мать, ни отец не могут выступить донорами. У них — резус положительный, вторая и первая, а у сына — отрицательный и третья…
А в 20 при переезде вываливаются откуда-то старые бумажки: медицинское заключение о возможности быть усыновителем, бог знает как сохранившееся за такое время. И сын задаёт прямой вопрос… Мама соврёт, но папа не сумеет.
И домой больше сын не приходит. «ВЫ МНЕ ВРАЛИ 20 ЛЕТ!» Шок у бабушки, дедушка, слава богу, не дожил. Мир переворачивается.
Выясняется, что самые важные и самые основные для человека вещи в этой жизни — его родной дом, его родители, его семья — это всё было не его. А имитация. Нет, «иммитация».
Так для чего ж она «иммитировала»? Ради чего всю жизнь тряслась и боялась? Чего ради врала самому близкому для себя человеку?
«Успешные» имитушки скажут: так не бывает, у нас вот всё прекрасно уже три года, и никто ничего не узнал… А сама забылась и отправила сообщение не анонимно, а под своим ником. Упс…
