Ванечка

«Как назовешь-то, мамка, рыжего своего?» - спрашивает акушерка Надя, передавая мне крошечное тельце новорожденного первенца. «Иваном, - шепчу я, блаженно улыбаясь, - или...Дмитрием». Надя внимательно смотрит на малыша и уверенно заключает: «Дмитрий ему больше подходит». И так же уверенно добавляет: «А Ванька у тебя еще будет».

Ванечка  родился ровно через год и десять месяцев. Но не я дала ему имя. Не я кормила и укачивала его по ночам. Не я пела ему колыбельные и купала в ромашковом отваре. И не ко мне были обращены его первые слова.

Должно было пройти еще почти восемь лет, чтобы я, наконец, увидела его - серьезного, сероглазого мальчугана с каким-то нездешним взглядом. Он смотрел на меня с фотографии, на которую я наткнулась почти случайно - решившись оформить опеку над ребенком, мы совсем не собирались искать его за тридевять земель...

Еще три недели мы пытались действовать по ранее намеченному плану, но дело не клеилось, а грустные Ванькины глаза снились мне по ночам. «В сущности, не так уж это и далеко», -  сказал муж, и время начало новый отсчет.     

Новосибирск встретил нас нудным дождем, задернувшим пеленой-занавесом декорации города. Сердце по-прежнему бешено колотилось, но тревога улеглась, как бывает, когда чувствуешь приближение родов и отдаешься на волю Провидения, готовящего самую важную Встречу в твоей жизни. 

Ваня в школе. Нам показывают его кроватку и шкафчик, рисунки, поделки. Добрый, отзывчивый, любит помогать взрослым. «Но вы знаете..., -  цепенею от ужаса, готовясь услышать то, о чем боялась думать все последние дни, -  он может не согласиться...». Последние полчаса ожидания кажутся нам вечностью... 

Теплая ладошка в моей руке. Он возьмет с собой только книги и собачку, он боится лететь на самолете, но если с папой, тогда ничего, он нарисует много-много рисунков, и мы украсим ими весь дом. «Маленький, какой маленький...», - от нежности щиплет глаза, я больше ни о чем не волнуюсь.

...Мы рисуем вазу с цветами. «Мам, а как это у тебя Поля зародилась?» - спрашивает мой младший сын, старательно вырисовывая крошечную голубую незабудку. Пробую объяснить, балансируя от физиологии к теологии. Получается не очень, но спрашивающий удовлетворен и резюмирует: «И Митю тоже Бог в тебя поселил». «Да, и тебя мне Бог помог найти, чтобы  мы с тобой встретились», - добавляю я и вижу на детском лице улыбку. «Ну, конечно, мам, дети по-разному ведь приходят в семью - уж как Бог захочет, так и будет».

Смотрю на календарь - неужели мы так не долго вместе?! Невозможно поверить! Когда недавно меня спросили: «Трудно, наверное, полюбить чужого ребенка?», -  я не сразу поняла, о чем речь. Мягкий взгляд из-под густых ресниц, шелковый ежик русых волос щекочет мне щеку: «Почитаешь сказку?» Ванечка был нам чужим, когда мы его не знали.

Как я и предполагала, трое детей - это проще, чем двое. Хотя бы потому, что больше рук на подхвате и никому не бывает скучно. «Кто любимый братик?» - «Ты меня сейчас задушишь!» - «Это я от любви!»

Только теперь я понимаю, какую нагрузку испытывает на себе единственный ребенок -  все внутрисемейные отношения замыкаются на него, на его плечи ложатся все родительские ожидания и разочарования. Конечно, двое-трое детей - довольно ощутимое материальное бремя. Но новый ребенок не удваивает его. Вещи передаются по наследству, а прокормить троих немногим дороже, чем одного. На Ванькином месте раньше гулял сквозняк, а теперь нам тепло и уютно. Я смотрю в его серые лучистые глаза, и мне хочется верить, что ему хорошо.

P.S. Ниточки наших судеб связались в узелок - все, что казалось случайным, теперь видится предопределенным. Спасибо всем, кто помог нам встретиться и обрести друг друга, кто поддерживал нас в трудную минуту - сотрудникам Детского дома  № 2 «Сибирячок» г. Новосибирска, Белоусовой Елене Анатольевне и Безбородовой Наталье Марьяновне, сделавшим все возможное, чтобы Ванечка оказался в семье,  и замечательным, любимым «аистам», без которых (страшно представить!!!) вообще ничего бы не было!