Дорога домой

Зачем и почему

Все началось с градусника.Дело было в 2001 году. Как-то раз я искала в Интернете какую-то информацию, и по случайной ссылке меня вынесло на конференцию «Приемный ребенок» на сайте www.7ya.ru . Помню, что ничего связанного с детьми, и тем более усыновлением, я не искала – простое сочетание слов запроса «Яндексу» про законодательство РФ выдало среди прочих ссылок чью-то тему в конференции.Начала читать конференцию я из чистого любопытства, и одним из первых прочитанных мною сообщений была просьба Алексея Рудова помочь купить инфракрасный градусник для лежачего ребенка из приюта. Нет, меня это сообщение не растрогало – я вообще очень спокойный и прагматичный человек. Помню даже, что подумала примерно так: «Ничего себе, довели страну – градусников в детских домах не хватает!». Написала Алексею и привезла необходимый прибор.Так я познакомилась с Алексеем, проектом «К новой семье» и Конференцией. Наверное, именно тогда моя жизнь изменилась – нет, конечно, я всегда знала о существовании детских домов и брошенных детей, но именно после знакомства с Алексеем я стала ездить к детям, общаться с волонтерами проекта, читать истории усыновителей. Логично, что однажды я приняла решение обязательно усыновить хотя бы одного ребенка. Впрочем, сначала я планировала создать семью, а уж потом заводить детей. Однако годы шли, и вроде бы я даже чуть не вышла замуж – но почему-то все не складывалось и не складывалось.Ну, если говорить честно – я просто очень сильно хотела завести ребенка, а моего бойфренда (жениха? партнера? не знаю, как его теперь его и обозвать) это совсем не устраивало. Когда мы расстались, я плакала только об одном: что не забеременела за период наших отношений. В какой-то момент я успокоилась и приняла решение – пусть я буду матерью-одиночкой, но МАТЕРЬЮ. А усыновление как способ заведения ребенка для меня ничуть не противоречит беременности и родам. Забавно: я очень давно планировала для себя стать матерью в 25 лет. Удочерила я в 26, но разница в возрасте у меня с моей дочерью – 25 лет. Т.е. получается, что по факту я стала мамой именно в 25!  

Иваново: туда и обратно

 Собирать документы я начала где-то с июня 2005 года и за два месяца таки управилась. Собирала все так долго потому, что действовала «без отрыва» от производства, да и лето стояло на дворе – то один врач в отпуске, то другой.Надо сказать, что сопротивления и предубеждения я не встретила нигде, пока собирала бумажки. Наша опека – совершенно разгильдяйская, но тем и чудесная. Я пришла к ним с полным комплектом бумаг, и они оформили все очень быстро, без всяких вопросов, страшных историй и прочей ерунды.И вот – конец июля, я обладатель долгожданного заключения! Начинаю думать, куда же собственно с ним бежать? Надо сказать, что я, думая о будущем ребенке, представляла себя мамой сына. Даже знала, какое имя ему дам, представляла, каким он будет :) Еще мне очень хотелось найти рыженького мальчика. Нет, конечно, я не была настроена на поиски «именно рыжего», а рассуждала так: если встречу рыжего малыша – 100% заберу его, если не встречу – то возьму, кто будет. Но в том, что у меня будет именно мальчик – я не сомневалась ни секунды

Неожиданно подруга присылает ссылку на волонтерский сайт – в одной из московских больниц лежит отказник, рыженький 3-х месячный мальчишка. Звоню в больницу «А можно приехать? Когда?» - «Сегодня к 5 часам подъедете?» - «Да!» - «Ждем».

Лечу в больницу, трясутся колени, и хорошо, что со мной едет подруга, потому что я была просто невменяема.Беру на руки малыша. Маленький, действительно рыжий, плачет, какие-то катетеры на нем… Ничего не чувствую, просто ощущение – ребенок. Вот он, ребенок, чего еще надо? Я о таком и мечтала, назову его как задумала – и будет мой сын.Пока мы общаемся с малышом, волонтер больницы рассказывает, что к мальчику приезжала семейная пара. Посмотрели его, и сказали – подумаем. И вот, уже недели три от них никаких известий – наверное, брать не будут.- Я его беру.- Вы уверены? Точно? Может, подумаете?- А чего думать? Беру. Какие мои действия теперь?- Хорошо. Приезжайте завтра к часу дня, будет зав. отделением. Я ее предупрежу. Вы с ней все обсудите, и дальше – в опеку.- Спасибо. Тогда – до завтра!Вылетаю из больницы – руки дрожат, колени трясутся. Никаких «особенных» чувств к мальчишке нет, но я их и не ждала – я просто решила, что это мой сын, и все. Советуюсь с подругой – опытной мамой – что мне ему привезти, что нужно таким малышам. Прикидываю, сколько времени уйдет на оформление документов, и когда же он будет дома. Думаю о нем, как о моем сыне.Утром следующего дня раздается звонок.- Вы знаете, тут такое дело … Появились те люди, ну та пара, помните, я рассказывала? Они позвонили зав. отделением, встречаются с ней сегодня. Они сказали, что все обдумали, и берут мальчика.- Но…- Вы понимаете, они – семья, их двое … и потом, они видели мальчика раньше. У них приоритет.Еду в больницу. Рыдаю по дороге туда, рыдаю там …. Чувство, будто рухнул мир. Смешно, как я могла за какие-то несколько часов почувствовать себя матерью этого ребенка? Но тогда мне было не смешно…Волонтеры меня утешали. Я опять сходила к малышу, взяла его на руки …. Мне было очень плохо.Залив слезами все, что можно было в больнице, я уехала домой.Дома пытаюсь придти в себя. Я могу … я могу поехать сейчас в его опеку, и что-то там наплести, откуда я о нем узнала, как увидела. Я могу успеть раньше той пары заявить о своих планах на этого ребенка, и опередить их. Да. Могу.Снова звонят из больницы:- Они говорили с зав. отделением. Они точно настроились. Точно – берут.Неожиданно мне в голову приходит простая мысль.У мальчика будет семья. Это же прекрасно! Ну неужели я не найду своего?! Я веду себя как истеричная баба, а какие собственно права я имею на этого мальчика? Да никаких. Та семья – хорошие люди, они будут любить своего сына. И я своего найду, и тогда у двоих детей будет семья, а не у одного. Приняв решение, я начинаю метаться – куда же мне теперь бежать?Моя районная опека тупит (отпуска же!), и я решила обратиться напрямую в Филатовскую больницу. Впрочем, туда мне попасть не удалось: в отделении, где лежат отказники, ждали какую-то комиссию, и попросили приехать «через две недели», обещав всяческую помощь и поддержку.Но ждать две недели я не смогла. И, к тому времени, когда меня ждали в Филатовке, я уже успела написать согласие на свою дочь в Иваново. Сейчас мне кажется, что все, что тогда происходило – было неслучайно. Мне был предназначен конкретный ребенок. И вот как мы встретились. Приехав домой после визита в «Филатовку», я залезла на 7ю и увидела сообщение от Светланы Никифоровой – Ивановского оператора. «Почему бы не написать ей? Ничего же не потеряю!», - подумалось мне. Без особых надежд, и без какого-либо желания ехать в Иваново я села писать письмо.Выглядело это примерно так:«Уважаемая Светлана!Я такая-то, имею заключение номер __, ищу мальчика в возрасте до 1 года, желательно рыжего».«А вдруг у них нет рыжего мальчика, но есть рыжая девочка?», – всполошилась я. Я девочку тогда заберу!Переписываю:«Ищу ребенка в возрасте примерно до 1 года, желательно рыжего».Подумала еще и добавила: «Но по возрасту жестких ограничений нет». И – отправила.На следующий день приходит ответ – в письме 10 фотографий, мальчики и девочки, до года либо чуть старше, все рыжие! Одна только девочка почему-то черная, как сейчас помню, что я подумала «А ее мне зачем прислали?».  Как выбирать одного из этих десяти я не знала, но – надо было определиться. В итоге, я выбрала одну девочку – Оля, 5 мес. (почему девочку, я не знаю, но именно в тот момент я подумала – а может, дочка?).Дальше была эпопея с приездом в Иваново. Наметила один день – у Светланы не получалось, другой – у них опять что-то не то. Светлана предлагает мне третий вариант – я не могу, ответственное мероприятие на работе, никак не отпустят… В итоге приезд мой как-то оттянулся чуть ли не на неделю, а то и десять дней.Уже потом выяснилась маленькая деталь: именно в тот день, когда я приехала, мою девочку перевели из изолятора в группу (в изоляторе она провела чуть ли не 2 недели до этого). В группе она пробыла один (!) день, и опять отправилась в изолятор … Приедь я в любой другой день – я бы ее не встретила… Но – по порядку. Итак, я еду в Иваново, к девочке Оле. Еду не одна, а с сестрой: одна бы я точно не выдержала этого процесса. Приезжаю, беру направление, дальше – в Дом ребенка. Ищем ДР – таксист не знает, где он, привозит несколько не туда. Идем пеш?ком, ищем… Нашли, но подошли к зданию с другой стороны. Обходим территорию вдоль забора, идем, идем… А там знаете ли, ДР на болоте, ноги по колено мокрые от сырой травы, и в грязи :) Время поджимает, надо успеть до дневного сна… где же этот вход?! Я не выдержала – и мы полезли через забор. Сетка-рабица, между прочим! Горжусь собой – я наверное единственный усыновитель, который лез в ДР через забор! Все, пришли. Вот и группа, мне выносят девочку …. И внутри меня все замирает. Замирает от нечеловеческого ужаса – «это не моя!». Девочка – красотка, развита по возрасту, здорова … НЕ МОЯ!Стою с ней на руках в предбаннике группы, через открытую дверь смотрю на других детей. В манеже лежит черненькое существо, внимательно смотрит на меня. Смотрит, смотрит, и вдруг как заплачет – горько-горько. И я чувствую, что тот ребенок плачет из-за того, что я держу на руках Олю, а не его. Не могу передать, что я тогда чувствовала. Я вышла из ДР, уселась на асфальт… Что со мной не так? Я урод? Почему не она, почему не Оля??? Сама не понимая, что я делаю, звоню Светлане:- Можно мне направление на другого ребенка?- Но Оля же так на вас похожа!…- Да … простите … я не понимаю, что со мной … она прекрасная, но …. Можно я к вам сейчас приеду за направлением?- Я пришлю сейчас по факсу в ДР. На кого направление?Ой! Вот этого вопроса я не ожидала! Я и не знала – на кого направление-то? Думала, пока буду добираться до Светланы – все обдумаю. - Ээээ… На…. - Простите?- Там вот девочка была у вас, Юля. Темненькая такая. (Боже, что я говорю? Какая Юля? Какая «темненькая»?! Быстро говори кого-то другого! Там вот мальчик еще был, Ваня, вот на него наверное… а может, на Володю…)- А, …ова! Хорошо, уже отправляю. Идите к глав. врачу, сейчас факс придет. – Вешает трубку. Иду к глав. врачу. Ноги не гнутся, в голове – одна мысль: что я, черт побери, делаю? - Ну поднимайтесь в группу. Девочка в той же, где и Оля.Тот же предбанник. Тот же врач, только теперь с другим личным делом. Выносят ребенка.«Да! Это … это она! Я даже знаю, как ее зовут! На самом деле ее зовут Женя! И это точно моя дочка!».Ей восемь месяцев. И это ТОТ самый ребенок, плакавший в манеже полчаса назад…Сажаю ее на пеленальный столик, отпускаю руки, … а она складывается пополам. «Надо же – 8 мес., а еще не сидит» - мысль промелькает где-то на задворках в моей голове.Задворки же мозга отмечают слова врача и сестры, которые, кажется, что-то мне говорят.- Мать пила, у ребенка в карте алкогольная фетопатия. Но под вопросом.- Лен, а почему она ТАК раскачивается? – спрашивает сестра.- Доктор, Оле же пять месяцев., а Юле – ей же восемь? А почему она меньше Оли?! Лена, посмотри – она очень маленькая. Это нормально? – опять сестра. - Я … я ее беру. Где расписываться?- Смотрите – у вас есть десять дней …- Я. Ее. Беру.- Лен, подожди! Подумай! – снова сестра. Она переживает, что я ошибусь, что я не понимаю, что делаю… Я ее понимаю конечно  Она-то еще не догадалась, что на самом деле – это не Юля, это – моя Женя. Направление подписано.  Звоню маме. Она знала, что я ехала к маленькой Оле.- Мам, тут такой дело … В общем, я на другую девочку согласие подписала. Ее Юля зовут.- Как? КАК ее зовут? – мамин голос странно меняется.- Юля. А что такое? – искренне удивляюсь. Что такого в этом имени?- Ты не поверишь! Я всю неделю, всю неделю думала об этой твоей поездке. Думала, что ты едешь к девочке Оле. То есть, меня все время сбивало на мысли «Лена едет к Юле», и я все время себя поправляла: «К какой Юле? К Оле, к Оле она едет!». Нет, ну ты представляешь? Мистика! Дальше – путь на крыльях: Светлана (оператор), опека… Суд вот картину подпортил :) И дома мы были только через 2 месяца. Но это уже совсем другая история :) 

Дочка

После удочерения прошел уже почти год, но я до сих пор помню те дни, как если бы это было вчера.Помню, как мы забирали Женю.Вместе со мной в Иваново поехали мои родители с машиной. Отец остался ждать нас у входа, а мы с мамой поднялись в группу. Мама до этого видела внучку только на одной размытой фотографии, и, как потом она мне призналась, безумно волновалась. С одной стороны, она ждала внуков, и никогда не была против усыновления, с другой … ей было страшно. Страшно, что ребенок окажется очень больным, с неврологическими проблемами, что она не сможет полюбить его как родного внука, что он чисто физиологически будет ей неприятен и пр. И вот, помню я, подходим мы к дверям группы, заглядываем – дети лежат в манежах, кто-то сидит в ходунках… Своей девочки я почему-то не вижу, стою и просто тупо смотрю на детей. Рядом трясется мама (физически трясется – ее просто била дрожь!).Приходит нянечка, заскакивает в группу и выносит Женьку. И тут я слышу рядом с собой мамин дикий вопль: «Это наша?? НАША?! Это она?? Боже мой! Боже мой, КАКАЯ она красивая! Боже мой, радость-то какая!»Я, честно сказать, такой реакции совсем не ожидала :) Назвать ее «бурной» - ничего не сказать. Выглядело все это посильнее индийского кино!Мама же потом рассказала, что она, заглянув в группу, увидела малыша в стульчике – невероятно красивого, с безумно горькими и грустными глазами. Малыш посмотрел на нее – и как душу прожег взглядом. А мама подумала: «Вот бы это была наша! Какой чудесный ребенок! Ой, интересно, а наша-то – какая?… Лучше бы этого малыша забрать!». Да-да, это Женька и была – в стульчике, одетая в новый комбинезончик, дожидалась нас… Представляете, как обрадовалась мама узнав, что мы забираем именно этого малыша?! До Москвы мы добирались часов пять, и дорога была безумно тяжелой. Женя рыдала, ей было безумно страшно, а мы никак не могли ее успокоить…Впрочем, дома она адаптировалась очень быстро, даже раскачиваться перестала уже через неделю.Правда, как она жадно ела, как плакала при виде бутылочек (даже пустых), как подбирала крошки еды со своего столика – я этого наверное никогда не забуду…Сейчас-то накормить ребенка – страшная проблема, вокруг нее приходится плясать с игрушками и песнями, уговаривать «скушать ложечку». Впрочем, она просто знает, что мы все принадлежим ей одной, что мы – ее полная собственность, вот и крутит родственничками по полной программе.  

Что еще я могу сказать? Ребенок – это счастье! С появлением Жени у меня началась новая жизнь, и я просто счастлива быть мамой.