Обретение. Наш путь к опеке

Я шла к своей дочери долгих пятнадцать лет. Нет, не было изнурительного лечения, бессилия и мокрой от слез подушки. Все складывалось отлично - любимый муж, хорошая работа, у нас родились три замечательных сыночка, жизнь бурлила, я была почти счастлива. Почти. Я даже не могла понять, чего именно мне не хватает для ощущения полноты жизни. Да и часто ли мы задумываемся о подобных вещах, постоянно куда-то опаздывая, чего-то не успевая, мечтая просто приостановиться, и не имея такой возможности?

Потом, видимо, устав ждать моего прозрения, провидение начало действовать самостоятельно. Не помню, что впервые натолкнуло меня на мысль, что девочку можно удочерить. Конференции усыновителей, рассказы и фотографии детей я видела, конечно, но на себя такой вариант не примеривала, поскольку считала его запасным аэродромом для людей, имеющих репродуктивные проблемы, а себя я к таковым не относила.

И вот прошедшей осенью на Сибмаме появилась тема о помощи Дому ребенка и почему-то очень меня задела. Я рассматривала фотографии с Праздника осени и впервые в жизни сожалела об отсутствии у меня актерских дарований.

В то время никого из девчонок лично я не знала. Поэтому в первый раз пошла в Дом ребенка одна, успокаивая себя тем, что в любой момент могу развернуться и уйти. Было очень страшно столкнуться впервые с таким средоточием детского горя, увидеть его воочию, а не с экрана телевизора. В жизни мне никогда не встречались люди, бросившие своего ребенка. Идея была такая - сфотографировать каждого ребенка пару раз и сделать каждому фотоальбомчик, чтоб были у них во взрослой жизни детские фотографии.

Сказать, что дети меня поразили - значит не сказать ничего. Не подозревая о своем незавидном положении и, по всей вероятности, считая, что мир именно так и устроен, детки пытаются, насколько это возможно, радоваться жизни, в которой нет ни мам, ни пап, ни поцелуев, ни колыбельных, ни прогулок... Да много чего нет в их маленькой жизни.
Я сфотографировала деток из двух групп, истратив на это час, и ушла. Ощущение, что ты возвращаешься с разгрузки вагонов, полная разбитость и опустошение - я пообещала себе, что больше никогда туда не вернусь. Меньше знаешь - лучше спишь, есть такая народная мудрость.

Ровно через три дня с фотоаппаратом наперевес и Аней Масловой рядом я стояла перед входом в ДР. Первым ребенком, которого я увидела в группе годовичков, была Даша. Она очень внимательно посмотрела на меня и на руки идти отказалась. Я не поняла тогда, но отсчет времени начался именно с этого момента. Мы засняли еще три группы и ушли, опять разбитые и раздавленные.

Дома, рассматривая фотографии, я впервые четко осознала, что спокойной жизни пришел конец. Даша смотрела на меня с экрана честными и строгими глазками. Я пропала, краем сознания поражаясь тому факту, что любовь - она и есть любовь, и не суть важно - к мужчине ли, к ребенку... Я вспомнила себя двадцатилетней девчонкой, страдающей от невозможности быть рядом с любимым человеком. Не удивлюсь, если на другом конце планеты так же изнемогают люди от тоски по родной земле...

Промучившись несколько дней, я все-таки решилась подойти к главврачу ДР. К этому времени в моей жизни появились Аля и Анастасия, что значительно облегчило мои метания, спасибо им. Помню нас с Александрой, сидящих в кабинете главврача и огорошенных информацией, что детей, запавших нам в души, забрать ну никак не получится - девочки не отказные, матери прав не лишены, юридический статус детей не ясен, и вообще все плохо, в лучшем случае можно через пару лет добиться какой-то определенности... Вот это был шок. Наивная, я полагала, что любого из этих детей можно забрать в семью, отогреть, обласкать и жить долго и счастливо.

Была еще одна проблема - мои домашние совершенно не разделяли моих мечтаний... Мои близкие и родные мама и муж прошли через все фазы - от полного неприятия самой идеи усыновления, через "ну может быть когда-нибудь потом" и "давай подождем хоть пару лет" и до "ну если ты полюбила именно эту девочку, я тебя поддержу" и "можно ли как-то ускорить процесс?". Отец тактично молчал.

Тут надо еще добавить, что мою свекровь вывезли ребенком из Ленинграда по Дороге жизни, все ее родные погибли, и девочку усыновила одна хорошая семья. И, хотя свекровь долга перед человечеством в этой связи не ощущает, мой муж прекрасно отдает себе отчет, что все в жизни его мамы могло сложиться совершенно иначе. Думаю, это имело значение.

Я потихоньку собирала документы, параллельно пытаясь убедить родных в очевидных для меня вещах, навещая Дашу и ее друзей по несчастью пару раз в неделю и демонстрируя администрации дома ребенка упорство асфальтоукладочного катка в намерении так или иначе дочку из ДР извлечь.

Медкомиссия. Меня сразило отношение медиков к поводу, по которому я к ним обратилась. С меня дважды не взяли денег за изначально платный прием, два раза приняли без талона, принял врач с чужого участка без очереди, магическое словосочетание "для опеки" делало совершенно невозможные вещи... В довершение всего заверили заключение в неприемные часы, путем длительных телефонных переговоров добыв откуда-то из недр поликлиники главврача. Все желали удачи. И даже милая дама в общественной приемной ГУВД отнеслась с пониманием и участием, чего за клерками этого уровня категорически не водится, судя по моему опыту. Так что слухи о человеческой черствости сильно преувеличены.

Теперь о моих детях. Мои мальчики. Я никогда в них не сомневалась. Поэтому даже не удивилась, когда мой средний 8-летний сынок, опередив меня, долго и мучительно составляющую в голове текст беседы на тему "а нужна ли нам сестричка", подошел ко мне с вопросом (дословно) "Почему мы не можем забрать хотя бы одного ребенка? Ведь это могла бы быть девочка...". Как говорится, я плакал весь...Я даже не знала, что он в курсе моих переживаний по поводу засилия мужчин в нашей семье... А ребенок не только сочувствовал мне и брошенным детям, он нашел простой и очевидный выход. Устами младенца... Старший сын давно привык, что родители не ищут легких путей, и к происходящему отнесся философски... От него, кстати говоря, потребовалось официальное согласие, и он меня удивил легкостью написания официального текста и четкостью формулировки. Не зря в школу ходит.

И вот я, гордая обладательница заключения о праве быть опекуном, ощущая прочный тыл в лице родных и мощную поддержку администрации ДР, пошла на штурм Заельцовской опеки.

Я готовилась к бою. Я узнала всё, что можно было неофициальными путями узнать о семье девочки, о ее многочисленных родственниках, о хронологии событий, приведших ребенка туда, где она оказалась. Я провела много часов в рефлексии по поводу морального права забрать себе ребенка, мать которого не захотела подписать официальный отказ. Не буду здесь описывать всё, что мне удалось узнать, могу только с облегчением сказать - моя совесть чиста. Ее прежней семье Даша была не нужна.

В Заельцовской опеке работают чудесные женщины! И если при встрече Вам покажется, что они недовольны миром, собой, Вами и еще тысячей вещей, гоните эти мысли прочь. Просто у них очень тяжелая работа. Не представляю, как можно радоваться жизни, годами выполняя обязанности инспектора отдела опеки. Но они тоже умеют улыбаться, я сама это увидела, забирая приказ об отчислении моей девочки из Дома ребенка. Под опеку мне отдали ребенка без боя. Но история не закончена, потому что мы очень хотим дать дочери свою фамилию.

И вот мы дома. Дарья сражает наповал всех подряд визитеров своей писаной красотой, голливудской улыбкой и невероятным обаянием, причем первой жертвой пал папа, впервые увидевший дочь только дома. У нее совсем нет детдомовских привычек, она не желает сидеть на горшке, ложиться в кроватку и вообще слазить с рук, она так же капризна в еде, как ее двухлетний брат Вова, от пресловутого домребенковского аппетита не осталось и следа буквально на следующий же день. Она очень любит купаться и совершенно не боится воды. Очень настороженно относится к перспективе пойти на прогулку - не хочет выходить из квартиры, вопросительно заглядывая в лицо в ожидании обещания вернуться с прогулки сюда же. Спит на руках, вцепившись в мой рукав и не желая отпускать его, даже погрузившись в глубокий сон. Совершенно ошарашенный вид имеет, наблюдая Вову за употреблением грудного молока, смотрит внимательно и очень серьёзно...

Состояние, в котором я пребываю последние дни, я бы охарактеризовала как внутренний комфорт. Мир переливается красками, за окном весна, все наши дети с нами.

Хочу поблагодарить всех, кто шел со мной рядом по этой дороге, поддерживал, утешал, делился опытом и радовался за нас, был готов выслушать, помочь и проконсультировать. Я вас всех очень люблю!

Suwolga