Как это было...

 …Классик, помнится, писал, что все счастливые семьи счастливы одинаково. Может, оно и так, но само СЧАСТЬЕ у всех разное, это точно. Моё - темноволосое, лопоухое, с глазами цвета гречишного меда. Может, мелковато для своих 13 лет, но, думаю, нагоним. Импульсивный, благие порывы возникают легко и… так же легко угасают. Берётся за всё - и представьте, всё получается. Ну, то есть до той поры, пока не требуется приложить усилия. Это уже не про нас. При этом обаяния - море, просто не понимаю, почему все, кто с ним общается, не любят его так, как я. Это «иголочка», а ещё есть «ниточка» - тоненькая, шустрая, ураган, а не девчонка, своевольная, вредная и очень громкая. Хитрюга к тому же. Если что захочет сделать - будет идеально, но уж если не захочет - где сядешь, там и слезешь. Совсем не такая, как брат, но тоже чем-то «цепляет» меня. Мне хорошо с ними. Это МОИ дети. Двое из моих детей.

…Все дети у женщины от Бога. Теперь я в этом уверена больше, чем когда бы то ни было. И неважно, выносила она их под сердцем или в сердце. Моя последняя «беременность» была незапланированной, и «залетела» я, как это всегда бывает, по легкомыслию. Могла бы быть поосмотрительнее - в таком возрасте уже внуков пора нянчить, какие уж тут дети. Хотя детей я всегда любила. В далекой юности, когда мы с мужем только строили жизненные планы, решили, что у нас их, деток, будет много. Откуда-то возникла цифра «5», и запомнилась…

Двое первых достались тяжело, дальнейшие попытки были неудачными, а вскоре, по разным обстоятельствам, и вовсе прекратились. Было грустно, иногда тоскливо, но не трагично - не было ощущения пустоты и острого желания заполнить её, раздумий, метаний: сын и дочь были со мной, их надо было растить, воспитывать, сначала вдвоём с папой, а потом самой - он предпочёл жить отдельно от нас, и его помощь свелась к минимуму. Потом приходилось помогать племянникам (оба сейчас живут со мной), но оказалось, что и этого недостаточно: где-то в глубинах души таилась в ожидании своего часа та любовь, которой мне было отпущено не меньше, чем на пятерых.

Я никого не искала. Усыновлять не планировала. В детский дом я пришла совсем по другому поводу. Но как только я переступила порог детского учреждения, время пошло. До счастья оставалось тринадцать с половиной месяцев. Нет, наступило оно, конечно, раньше - это заветную бумагу, официально подтверждающую моё право на него, я получила через такой срок. А любовь была сразу. С первого взгляда. Ну, может быть, со второго. Такой лёгкий толчок в сердце - это МОЙ РЕБЕНОК вошёл. Я легко впустила его, еще не понимая, что это навсегда.

Дальше все было странно-нереально: я попросила ребёнка в гости, и его отпустили, безо всяких справок, писем от опеки, осмотров жилья и т.п. Просто под расписку, сразу на несколько дней. Мой эмоционально чуткий мальчик, проживший в ДД к тому моменту более 5 лет, никогда не бывавший в таких гостях, интуитивно выбрал модель поведения, которая заставила всю нашу немаленькую компанию восхищаться им.

Нет, он не играл, не притворялся, не угодничал - никакой фальши. Он просто очень точно чувствовал, что можно, что нельзя, а что просто необходимо. Именно не знал (откуда?), а чувствовал. Счастье моё. Сколько раз потом я изумлялась его неожиданно точным словам, когда он душой угадывал то, до чего я, взрослый опытный человек доходила не сразу, а по зрелом размышлении.

Потом были ещё гости, и планы на будущее. А потом - срыв (истерика, слёзы у ребёнка), и администрация не нашла ничего лучше, как изолировать меня от него вообще. Даже в его день рождения не дали повидаться. А потом он уехал в лагерь. На полтора месяца. К концу этого срока я уже четко знала, что без этого ребёнка не могу. Правда, я ещё надеялась на «восстановление отношений» с администрацией и «гостевой режим». Потом я брала неделю отпуска и летела в Евпаторию, ничем меня не привлекавшую кроме того, что там отдыхал мой мальчик. А ещё месяц спустя, лёжа без сна на гостиничной кровати и глядя в окно на сказочные пейзажи чужой страны, на другом краю света, я со всей ясностью ощутила, что люблю так, как не любила давно, так давно, что уже забыла, как это бывает. Что это не лечится. Что мне нужен этот ребёнок. Что я решу все свои почти нерешаемые квартирные и прочие проблемы, чтобы он был со мной. К тому моменту я уже знала, что у моего мальчика есть сестра, значит, у меня будет ещё двое детей, а не один. Почему-то я совсем этого не боялась.

Про мою битву с дядями и тётями из ДД - не интересно, честное слово. Опыт хоть и уникальный, но вряд ли применимый. Бороться обычно приходится с чиновниками их опек, а в детских учреждениях, как я вижу, чаще люди болеют душой за своих воспитанников и хотят, чтобы те попали в семьи. Пользуясь случаем, хочу поблагодаритьконференциюпроект «К новой семье» и Алексея Рудова с Галиной Сергеевной лично.

Теперь, когда дети уже полгода дома, я могу, оглядываясь назад, даже попытаться найти логику в действиях людей, которым были вверены судьбы детей. МОИХ детей. ДД у них, как бы это сказать… ну, в общем, непростой. Денег у них больше, чем у меня. И стены там шире, и потолки выше, и вообще у воспитателя в группе должность - «мама». Так что детям там, как они считают, однозначно лучше, чем в стандартной «трёшке» у какой-то тётки, которая, к тому же не может обеспечить им присмотр 24 часа в сутки (работает гражданка). Вот и пытались всеми правдами и неправдами помешать мне.

«Вы ещё пожалеете!» - так напутствовал меня директор ДД, когда я уходила от них с детьми. Жалею. И чем дальше, тем больше - что не познакомилась с со своими детьми раньше, что после знакомства прошло больше года, прежде чем они стали жить со мной, что они росли и уже почти выросли без меня - без меня были первые шаги и первые слова, первые буквы и первые книжки, первые победы и первые неудачи. Конечно, мне осталось многое - замечательные любимые дети, удивительные личности, таланты, которым надо помочь раскрыться, характеры, которые надо помочь сформировать. И я благодарна судьбе за ту любовь, которая мне подарена.

Я люблю их всегда - не только, когда они весёлые, послушные, понятливые, но и тогда, когда они сердятся, обижаются, дерзят. И даже врут. Потому что на самом деле они очень беззащитны. Помните Маленького Принца Экзюпери и его Розу? Четыре шипа - всё, что у неё было, чтобы попытаться противостоять враждебному миру…


 

Итак, мы полгода дома. На самом деле, часть этого срока - лето с его лагерями и т.п., так что реальный опыт совместной жизни меньше.

Что могу сказать? Сначала вставала ночью и шла в соседнюю комнату посмотреть на них. Просто удостовериться, что они здесь. И возвращалась досыпать, умиротворённая. Теперь уже не встаю. Если просыпаюсь - просто вспоминаю про них и улыбаюсь.

Мамой меня никто не зовёт, и я думаю, что это хорошо: «мам» в их короткой ещё жизни и так было предостаточно (кроме умершей «био» ещё по меньшей мере троих женщин они называли какое-то время этим именем). Пусть я тётя, зато единственная в своём роде. А дети у меня замечательные. Оба. Люблю их одинаково сильно. Хотя девочка поначалу очень дичилась и не доверяла совсем. Даже в автобусе рядом со мной на одно сиденье не садилась. Тем радостнее мне было, когда спустя совсем недолгое время она вдруг сказала: «А я от Вас уезжать не хочу. Буду с вами жить».

Вообще доверие - это большая проблема. До конца, в глубине души они не верят. Не верят, что они мои, что я люблю их так же, как кровных, что нет для меня различия. Это так странно, что я об этом забываю. Спрашиваю, например, ребенка, почему «2» получил, и он отвечает (искренне уверенный, что так оно и есть): «А учительница знает, что за меня некому заступиться, вот и придирается», или ещё лучше: вспоминали нашу первую встречу, он говорит: «Так я Вас тогда стеснялся» (ну, это понятно), и вдруг: «Я и сейчас стесняюсь». Вот-те на. С ходу и не догадаешься (а не с ходу надо, глубже смотреть и всё время помнить!), но если держать эту мысль в голове, то многие поступки видятся по-другому, и вся картина складывается другая, более логичная… Иными словами, воспитывая такого ребёнка, нужно всё время делать поправку на его прошлое, однако не давая ему это почувствовать. Чтобы не обижать, не задевать, а наоборот, помогать строить личность. Работа ювелирная - найти это хрупкий баланс и сохранять его. Трудно избавляться от тяжёлого опыта. Знаете, у меня есть подруга, которая выносила двойню в те далекие времена, когда УЗИ было редкостью, а детки так лежали, что точно никто не брался определить, один там плод или два. Поэтому посадили бедную мамочку на строжайшую диету - «а то раскормишь и не разродишься», и почти полгода она натурально голодала. Достаточно сказать, что, родив двух девочек по 3,5 кг каждая(!!!), она и поправилась на те самые 7 кг. Так вот, после родов следующие полгода она никак не могла наесться, чувство голода преследовало её всё время. Встану, говорит, ночью, пойду на кухню, возьму батон за 13 копеек (нарезной), разрежу, намажу маслом и съем. И всё равно голодная была. Так и у этих детей - голодные на ласку, любовь, заботу годы будут давать о себе знать ещё долго-долго, и никак им не насытиться, сколько ни дашь любви, всё будет мало, всё равно сохраняется ощущение внутренней ущербности, низкая самооценка, неуверенность в себе и недоверие к миру. А внешне это может быть агрессия, упрямство, враньё… всё это у нас есть.

Что ещё я вынесла из своего опыта - большим детям нужна, может быть, не семья, а свобода, которой они лишены в стенах детдома. Маленькие её отсутствие переносят проще, а большие начинают ощущать острую потребность. Что делал мой мальчик, очутившись дома? Разговаривал по телефону. Часа по четыре кряду - дорвался. Хорошо, лето, каникулы, другие дела не ждали. Любовь к телефонным разговорам и сейчас остаётся, но фаза уже не такая острая. Возможность поесть в любое время суток - это тоже вожделенная свобода. Можно даже не поесть, а просто открыть холодильник и постоять со скучающим видом, выбирая. Можно даже не выбрать ничего - удовлетворение всё равно получено. А какой печатный документ изучался с завидным вниманием и прилежанием? Карта московского метро - необходимая информация для обеспечения свободы передвижения. Правда, неудачный опыт (заблудился) охладил пыл, и теперь пересадки не любит, если куда-то направляю его, с надеждой спрашивает: «Это на нашей ветке?» Очень рад был своему комплекту ключей от квартиры - тоже символ свободы. Ну, и карманные деньги - их наличие - это вообще статус. И кстати, это первый вопрос, который задавали ему друзья из детского дома по телефону: «Деньги дают?» - «Да.» - «Везёт»… Что такое семья и как строится семейная жизнь, они не представляют, и тут весьма вероятны разочарования, особенно в свете того, что со свободой они тоже не умеют обращаться. Перекосы почти неизбежны. Но мне кажется, что я знаю лекарство ото всех этих недугов. Оно не дает мгновенного эффекта, иногда приходится принимать его годами. Но передозировка невозможна, и в конце концов результат будет. Это средство - любовь. Такая любовь, про которую пишет апостол Павел в своих посланиях: любовь, которая «…всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит и… никогда не иссякает». Счастья всем вам.

Arco Iris