Три дочери

Предыстория

Наверное, начать нужно с предыстории. С того, что я, как и многие подростки, наверное, в одно время очень переживала: "А вдруг я родителям неродная, может, меня взяли в детдоме и поэтому не очень любят?". Хотя посещение "Дома ребёнка" мною и одноклассницами было, наверное, раньше по времени - юные "тимуровки" искали себе работу и нашли. Я даже не помню, что мы там делали, хоть убейте, но детей запомнила хорошо, потому что узнала их, уже подросших, года через два, встретив случайно на улице (они гуляли дружным строем по городу). А ещё я помню, как мечтала о старшем брате, и приставала к маме: "Ну давай возьмём мальчика из детского дома!", - лет до четырнадцати, наверное, думала, что ещё не поздно взять такого мальчика, чтобы он был старше меня. А ещё был период, когда я думала, что у меня никогда не будет "счастья в личной жизни" (взаимная любовь никак не приходила :) ), и я думала, что вот, возьму ребёнка в "Доме малютки", и буду с ним жить тихо и счастливо (а было мне тогда целых семнадцать лет!). Или фантазировала, что найду женщину, которая будет хотеть аборт сделать, и договорюсь за "вознаграждение", чтобы она родила ребёнка и мне отдала. Вобщем, это я к тому, что для меня мысль об усыновлении была естественной с достаточно юных лет, и как она обжилась в моём подсознании, что именно оказало наибольшее влияние на подобную жизненную установку - сейчас это понять уже очень сложно, если не невозможно. Однако уверена в том, что мотивация была двойной - и деток жалко, и "для себя" ребёнка хотелось.

Часть первая. Юлечка.

Мы с Лёшей поженились, когда мне было двадцать три. Я была уверена, что сразу забеременею - никаких проблем "по-женски", вроде, никогда не было. Мы рассуждали: "Родим одного или двух детей, тогда подумаем и об усыновлении" (муж был не против усыновить ребёнка - особенно в таком, не известно насколько отдалённом, будущем). Однако, прошёл год - ничего... В это время мы познакомились и подружились с одной семейной парой, которая на тот момент занималась сбором документов для получения опеки над трёхмесячной девочкой, оставшейся без мамы. Они смогли забрать Анюту, когда ей было восемь месяцев. У них всё очень хорошо сложилось, девочка - хорошенькая и умненькая, все, кто знали её, очень к ней привязались. Родители очень любят её (через какое-то время они смогли её удочерить). Для нас это был живой пример реальности такого шага, как усыновление. Кстати, эта семья переехала, и мы потеряли с ними связь, но периодически узнаём о них...из интернета и из телепередач - в их городе о них пишут (почему-то много необычных событий происходит именно в их семье), есть интернет-версия газеты; а однажды смотрю "Что хочет женщина" - ба!, одна из главных героинь - наша Ольга, и Анюта у неё на коленях скачет! Но это так, лирика :).

Тем временем прошёл второй год, а я не беременею. Мне - двадцать пять, и ребёнка хочется ужасно. В один прекрасный день я просто собираюсь, и иду в опеку - хотя бы узнать, какие документы нужны для усыновления. Мне повезло - инспектор оказалась доброжелательной женщиной. Сначала, конечно же, она "прощупала почву", и, видимо, я вызвала у неё доверие, потому что она вдруг предложила: "Знаете, у нас, в районе, сейчас есть мальчик, его ещё в республиканский центр не отправили. Двухмесячный, ухоженный и здоровенький, подкинули два дня назад. Вот список документов - собирайте быстрей, возможно получится его взять."

Честно говоря, я была в растерянности - если вы помните, я всего лишь хотела узнать об условиях, а не заниматься этим вплотную. Список я, конечно, взяла. Вечером поговорили об этом с мужем - он был не в растерянности, он был в шоке: "Это слишком быстро!". Выяснилось, что он не чувствует себя готовым вообще стать отцом. На что я заявила: "А если бы я была беременной, что бы ты тогда делал?". Вобщем, пришли к соглашению - документы собираем, а там посмотрим, мы же не обязаны срочно кого-то брать (хотя я, честно говоря, собиралась мужа уболтать к тому времени, как документы будут готовы. Так и получилось).

Документы мы собрали за неделю. Справку о состоянии здоровья (на которую должно было, по идее, уйти больше всего времени) нам "сделала" знакомая медсестра. С этими документами меня отправили в республиканское Министерство образования. Где мне резко было заявлено: "Ишь вы, быстрые какие, на этого мальчика уже есть претенденты, а у вас ещё и не все документы собраны!". Оказалось, нам дали неполный список (надеюсь, не со злого умысла). Однако, увидев слёзы, предательски заблестевшие в моих глазах, грозная тётенька смягчилась, и отправила уже в республиканскую инспекцию по защите детства ("Всё равно все вопросы будут через неё решаться, вы уж лучше напрямую.").

Там (для простоты скажем - в опеке) инспектор (её звали Лариса Михайловна) тоже приняла довольно сдержанно - наехала по поводу документов (причём и на меня, и на нашего, районного, инспектора), но полный список дала. Задала какие-то вопросы, просто поговорила со мной (муж ещё не начал со мной ходить "по инстанциям"), и всё это - недовольным тоном. Но, видя моё расcтроенное лицо, дала направление в дом ребёнка: "Есть там одна девочка, посмотрите...". И я в тот же день "поскакала" смотреть.

Девочка, как девочка - двухмесячная малышка, улыбается во весь рот, сосёт два пальца... Такой возраст, когда все детки умиляют. Особенно меня, впечатлительную и эмоциональную. Муж дома только успевал меня тормозить: "Не настраивайся на неё, вдруг с документами будет проблема!". Как в воду глядел.

Одним из условий усыновления тогда было наличие своего жилья (не знаю, как сейчас, слышала, что отменили это условие, но, может, ошибаюсь). У нас была своя хатка - времянка, но оформлена она была на свекровь, и переоформление требовало времени. Второе препятствие - справка о доходах. Мы оба работали неофициально - я шила дома, муж занимался ремонтами квартир, для справки я оформилась в налоговой, но задним числом выдать справку мне не согласились. То есть, должно было пройти не меньше трёх месяцев, прежде чем мы могли забрать недостающие документы (справка о зарплате должна быть именно за три месяца). В итоге, собрано было всё ещё позже - мы уехали в другой город, и дважды муж приезжал за свидетельством о собственности зря - то нотариус ушла в отпуск, то попал на раньше начавшиеся для нотариуса новогодние праздники. Несколько раз мы были в опеке, Лариса Михайловна с нами просто общалась, и, постепенно, тон её стал вполне дружелюбным - проверила, значит, и признала "годными" :).

В январе 2001-го года мы выложили все документы перед Ларисой Михайловной. Всё прошедшее время я вспоминала о той девочке из дома ребёнка с грустью - наверное, её уже усыновили. И, без особой надежды, спросила у инспектора: "А Юля ещё там?", и получила ответ: "Да, там. Дать направление посмотреть на неё?". Конечно, мы хотели посмотреть именно на неё - я не забывала этого ребёнка ни на минуту, а муж был наслышан (даже чересчур :) ) об Юльке, и не мог не посмотреть - насколько информация из моих уст была правдива, а насколько - искажена желанием взять именно Юлю.

В этот же день мы пошли в дом ребёнка. Заведующая предложила: "Если хотите, мы вам и других деток, подлежащих усыновлению, покажем.". Мы согласились. Первую принесли, конечно же, Юлю. Ей было около семи месяцев. Она улыбалась, с удовольствием залезла ко мне на руки, а при попытке снять её оттуда - хотели посмотреть, умеет ли сидеть, - захныкала, и засунула вместо соски пальчик в рот. Шустрый ребёнок, с любознательной хитрой мордочкой, очаровала мужа сразу же, а меня - тем более. Мы попросили, чтобы больше никого не приносили. Когда мы уходили, Юля провожала нас задумчиво-удивлённым взглядом: "А чего вы вообще приходили-то?". В тот же день мы написали заявление с просьбой разрешить усыновить нам именно Юлю.

Суда ждали около месяца. Волновались, переживали, молились. Телефонный звонок от Ларисы Михайловны был и долгожданным, и неожиданным: "Послезавтра вы должны быть в суде, следующее заседание по этому вопросу нескоро.". Мы - за четыреста километров, но быстро утрясли все дела, выехали. Суд запомнился без негативных эмоций - судья был доброжелательным, все, кто на суде присутствовали - тоже, Лариса Михайловна нам там дифирамбы распевала (это по любому поводу приятно, а уж тем более тогда, когда это может повлиять на решение суда). Конечно же, нам разрешили удочерить нашу Юльку.

Через десять дней мы смогли забрать девчонку из Дома ребёнка. Когда мы уходили, унося Юлю с собой, сотрудники провожали нас, стоя на пороге, некоторые из них вытирали слёзы. В тот же день мы переделали свидетельство о рождении, и увезли НАШУ дочь домой. Это было 6-е марта 2001 года, Юле было восемь месяцев.

 Юлька оказалась самостоятельной и упрямой. Простите, у меня очень короткая память, я не помню, когда началась адаптация, как долго она длилась... Помню, что бывало мне очень тяжело, в основном, из-за того, что поменялся привычный уклад жизни, круг моего общения сузился, ребёнок требовал внимания - а я привыкла распоряжаться своим временем по своему усмотрению. Это были не специфические проблемы при усыновлении - то же самое было бы, я уверена, если бы я родила. К Юльке пламенной любви с первых дней не было - я просто делала то, что считала себя обязанной делать по отношению к ребёнку, и ждала, когда придут чувства - а в том, что они придут, я не сомневалась. Бывали моменты, когда Юля просто доставала своим упрямством и капризами, и я злилась, но точно так же я бы злилась на капризы и упрямство рождённого мной ребёнка. Мне, как матери, тоже требовалось воспитание, и Юля этим воспитанием занималась. Чувства, конечно же, пришли. Я помню моменты безграничного счастья оттого, что у меня есть такая крошка, любознательная и общительная, шкодная и стремящаяся к лидерству, улыбающаяся мне, прыгающая на ручках, что-то лопочущая, и вообще... Забегая вперёд, скажу, что чувств сильнее я не испытывала и с младшей, рождённой мною, дочерью, разница была, возможно, только в том, когда я эти чувства стала испытывать, да и то - только потому, что Юля сразу не выделяла меня из других окружающих, и я не чувствовала, что она во мне нуждается. Потом всё стало по-другому, мы с ней очень привязались друг к другу, потом она стала разговаривать, мы вели с ней задушевные беседы, и нам всегда было хорошо вместе. Не без проблем - в окружающих нас семьях с детьми в вопросах воспитания большой упор делался на дисциплинирование и наказания (чтобы ребёнок знал границы), и очень мало внимания уделялось способам проявления любви. Поэтому мы "перегибали палку" в своём стремлении вырастить "послушного ребёнка", что даёт о себе периодически знать. С тех пор взгляд наш? на воспитание детей изменился, мы стали мягче, ошибки свои, по мере возможности, стараемся исправлять. Юлька, по-прежнему лидер по характеру, всё так же любознательна и общительна. Нет, ну конечно же она не "ангел во плоти", и не раз провоцировала моё раздражение и повышение голоса, но это всё забывается и проходит, а любовь к ней никогда не становилась слабее.

Сейчас ей пять лет. Она всё так же любознательна, что очень мне на руку - ребёнок сам "вытаскивает" из меня знания, и мне не нужно думать, чему же ещё её нужно научить - она сама знает. В то же время, её лидерские качества тоже меня очень выручают - она любит поучать Настю, и в каких-то наших занятиях я инструктирую Юлю, а она - Настю. Юлька хорошая артистка, может очень вжиться в какую-то роль, так, что ничто её из этой роли не выбивает - в крайнем случае, она выходит из комнаты в образе, а возвращается уже Юлей - чтобы было понятно, что её герой ушёл, а она вернулась. У неё очень хорошая память. Она очень общительна, со всеми держится на равных, с достоинством, и может поддерживать беседу сколько угодно долго. И она очень весёлая и активная, инициатор всех проделок и автор многих весёлых высказываний.

Часть вторая. Настя.

Здесь, конечно же, уже всё было чуть проще - мы уже испытали все радости приёмного родительства, ушли какие-то страхи, появилась уверенность. Прошло где-то полтора года (и я, как вы понимаете, не беременею), и мы решили не тянуть со вторым ребёнком, чтобы была небольшая разница в возрасте. Хотели девочку - и чтобы с Юлей подружками были, и гардероб уже готовый был :)(ну, это так, не решающий фактор, конечно). Пошли в опеку по месту жительства, там нам здорово пошли навстречу - мы были прописаны не просто в другом городе, а вообще - в другом регионе, и инспектор постаралась - получила одобрение у начальства на работу с нами. На этот раз дольше всего мы делали именно медицинскую справку - в этом городе знакомых медсестёр не было, да мы ещё обслуживались по добровольному страхованию, там как-то очень ответственно к этому вопросу подошли. И ещё пришлось несколько печатей "добывать" по диспансерам, которые были на окраинах города, и куда нам было трудно быстро попасть (с Юлькой все врачи были в поликлинике - городок тот был маленьким, и диспансеры отсутствовали). Но в этот раз все документы были готовы через месяц.

На этот раз нас отправили в больницу - именно там содержались оставленные детки до трёх месяцев. Мы переживали - очень не хотелось "выбирать" ребёнка, а в этот раз не было направления смотреть конкретного малыша, нужно было как-то ориентироваться "на местности". Помогли медсёстры - просто принесли ту девочку, что нравилась им больше всех. Ну и мальчика одного, тоже больше всего им симпатичного. И у нас был выбор - мальчик, или девочка. Выбрать помогло только то, что заранее думали о девочке, а так было очень трудно - это же живые детки, и там, выбирая, мы решали их судьбу. Честно говоря, я до сих пор помню того мальчика, и иногда мне жаль, что мы не могли забрать их обоих.

Очень смешно произошла первая встреча Юли и Насти. В больнице был карантин, а мы как раз привезли Юлю знакомить с будущей сестричкой. Уговорили медсестру принести Настю к стеклянной двери. Жаль, что не было фотоаппарата! С нашей стороны Юля испуганно смотрела на маленького, закутанного в пелёнки, человечека, а с той стороны, испуганно вскинув брови, Настя смотрела на пушистую Юлькину шапку.

Суд был назначен на 22 января, а 15-го января я загремела в больницу с гнойным аппендицитом. К суду меня выписали, но состояньице было ещё то... Судья в этот раз была просто неприятная - ни разу в глаза не глянула за всё время, пока мы были у неё в кабинете, вопросы были чисто номинальные, и всё решилось в пять минут - хорошо, что в нашу пользу. За небольшую "благодарность" мы получили разрешение забрать Настю в тот же день.

Мы смогли попасть в больницу уже перед окончанием рабочего дня. Нам принесли Настюху, дали бутылку - покормить перед дорогой, и сказали, что заведующая сейчас придёт, и расскажет, как ухаживать, и чем кормить. Мы долго - долго ждали, потом оказалось - заведующая спокойненько уже ушла. Было не очень приятно. На такси поехали домой. Хорошо, что приехала помогать моя мама, потому что я была вымотана и судом, и поездками по городу (всего-то неделя после операции прошла), настолько, что ни эмоционально, ни физически не могла нормально обращаться с ребёнком. Через две недели мы попали с Настей в больницу - было подозрение на пиелонефрит, и только там я начала с ней близко общаться, и появился контакт, и осознание того, что вот она - наша вторая доченька!

 Настя оказалась совсем другой, не такой, как Юлька. Она была очень, очень спокойной. Сейчас я понимаю, что ничего хорошего в том, что она ничего не требовала (не слишком плакала, когда хотела есть или когда пора было менять подгузник, и от боли не плакала, а только пищала), не было, а тогда мы не могли нарадоваться на такого спокойного ребёнка. Это её спокойствие сыграло с нами злую шутку - Юлька, более требовательная, получала внимания больше, чем Настя. Думаю, Настя не раз чувствовала себя обделённой нашей любовью, а мы не соображали, что то, что она внимания не требует, совсем не означает, что она в нём не нуждается. Нет, это не значит, конечно, что ею совсем не занимались и не проявляли к ней никаких чувств. Просто, оглядываясь назад, видно, что нужно было больше носить её на руках, общаться с ней... Когда ребёнок наконец понял, что он может выражать свои требования криками и истериками - это оружие сразу же пошло в ход и разоружение до сих пор не наступило. Теперь уже Настя требует повышенного внимания, а иначе - прячьтесь все, грядёт скандал. Когда же она удовлетворена степенью проявляемого к ней внимания, она становится очень нежной и ласковой, и все усилия вознаграждаются сторицей. Она попала в семью в более раннем возрасте, чем Юлька (Юле было восемь месяцев, Насте - три), но у неё, как мы видим, на данный момент, больше психологических проблем, чем у Юльки. К сожалению, совершенными родителями не рождаются, и опыт, хотя и приближает к совершенству, но мгновенного результата не даёт. Мы учли свои прошлые промахи и стараемся не повторять их и исправляться, но последствия прошлых поступков не исчезают сразу же... Честно говоря, настоящую близость к Настюше я почувствовала только после рождения Арины - когда Настин бунт достиг своего апогея, и я поняла - если я не приложу максимальных усилий к тому, чтобы она чувствовала себя любимой, то однажды мы станем врагами, и виновата в этом буду я. Мне было трудно - грудной ребёнок, две старшие шкодины и отсутствие помощников (и работа мужа до десяти-одиннадцати ночи, практически без выходных - так совпало в тот момент). Но, честно говоря, я очень благодарна Богу, что Настя свои проблемы перестала прятать, и было не поздно что-то изменить. Раньше я её просто любила, но не было близости, сейчас же мы очень сблизились, и видно, что общение приносит нам взаимную радость. Часто говорят, что "средние" дети - всегда "недолюбленные". Очень надеюсь, что Настя не будет так себя чувствовать никогда.

Насте сейчас три года. Она сейчас такая прикольная - копирует слова и интонации взрослых, и это так смешно-умилительно! У неё тоже хорошая память, и отличный слух - она нас радует, в основном, не стихами, как Юлька, а песнями. Любит рисовать, чему свидетели все наши стены на доступной Насте высоте. Настя любит делать вид, что она "кися", и ластиться к родителям, помуркивая и попискивая, а родители млеют/

Часть третья. Арина.

Итак, мы жили счастливой, уже не очень маленькой, семьёй. Опять переехали - сюда, где сейчас живём. Меня всё вполне устраивало - муж, дети, я совершенно не ощущала, что есть что-то необычное в способе их появления в нашей семье, помнила это, как факт, но ни разу не появилось мысли, что это - не наши дети, даже не представлялось никогда, что такое может прийти в голову. Заниматься проблемами нашего бесплодия совершенно не хотелось - повторюсь, всё устраивало. Я хорошо помню ночь, положившую начало Аринкиной жизни - я, довольная и счастливая, думала: "Ну что мне ещё надо в жизни, и так - всё прекрасно!". Но мы все знаем, что Бог иногда любит пошутить. Именно в ту ночь Он убрал все препятствия к появлению такого, сначала долгожданного, а на тот момент - уже очень неожиданного, ребёнка.

Начало беременности было трудным. На самом раннем сроке на глазу вылезло два "ячменя" - на верхнем и на нижнем веке. Я тогда, конечно же, о беременности не знала, и спокойно принимала антибиотики. Потом, недели через две, или три, ужасно стал болеть один бок. Только это заставило меня обратить внимание, что месячные-то задерживаются! Тут же вспомнились странные перепады настроения, какая-то нереальная усталость, и я поняла - точно, беременная! Правда, чувствам своим не очень доверяла (всё-таки почти шесть лет бесплодия) - извела кучу тестов, прежде чем поверила, что это правда. Боль в боку очень беспокоила, и я подумала: "А вдруг внематочная?". Из-за этого страха три раза была на УЗИ - пока мне уверенно не сказали, что беременность маточная, и всё нормально (кроме тонуса, и, соответственно, угрозы прерывания). А болела воспалённая труба. Беременность вообще была трудная, вдобавок - не очень повезло с гинекологом. Все соседи говорили о ней только не очень хорошие вещи, а я думала: "Может, им просто не повезло, а меня всё устроит?". Не устроило - очень давила по поводу всяких возникающих проблем, игнорировала мои переживания, предлагала аборт (были антитела к краснухе, цитомегаловирусу и токсоплазмозу, не те, которые указывают на наличие заболевания, а те, которые говорят об иммунитете к этим болезням. Врач назначила принимать иммуномодуляторы по этому поводу (зачем? я сейчас вообще не пойму), потом на фоне приёма этих препаратов я сдала повторно анализы - и все титры повысились). Потом я была у грамотного инфекциониста, он сказал, что, во-первых, у беременных такое бывает - общее снижение иммунитета, и титры антител растут, а, во-вторых, препараты, которые были назначены, могут давать такой эффект, анализы повторные нужно было сдавать ничего не принимая перед этим. Я понимаю, что у всех наших гинекологов работа такая - нужно перестраховываться, но, согласитесь, не очень приятно слышать, что у тебя всё ужасно, у ребёнка будут проблемы (хотя УЗИ во второй половине беременности показало отсутствие всяких патологий), и вообще - он может умереть, а я такая ужасная беременная, что никак не хочу понять всю серьёзность положения). Лежала трижды в больнице - в первый раз подняла тяжёлое, чуть мазнуло, я потом поняла, что это часть пробки отошла, а тогда очень испугалась - вдруг отслоение плаценты. Там были свои страшилки: "У Вас наружный зев на палец открыт, и шейка короткая, большая вероятность, что не доносите!". Опять - спасибо УЗИ, оно показало, что шейка нормальной длины, и внутренний зев плотно сомкнут. Но УЗИ было через три недели, а до этого нервы помотали. Второй и третий раз лежала с внутриутробной гипоксией. Эта самая гипоксия была нам совсем ни к чему, но до самых родов ничего мы с ней так и не смогли сделать.

Сами роды вспоминать просто ненавижу... Накануне я пошла к платному гинекологу (которая работала и в роддоме, я с ней рожать собиралась). Она смотрела меня на кресле - какое там раскрытие, и конкретно смотрела, больно. Раскрытие было небольшим, но она посоветовала лечь заранее всё с той же гипоксией, причём устроила так, что я легла вечером в тот же день. В больнице меня так же неслабо посмотрели на приёме. Что-то там прокапали от гипоксии. Утром пришла моя врач, опять на кресло - чтобы заведующая посмотрела, решали, рожать мне, или кесарево - из-за бесплодия и гипоксии. Смотрели, смотрели, и оказалось, что у меня уже начали отходить воды (вот на 99% уверена, что это произошло из-за их осмотров, но что теперь об этом...).

Так начались мои роды. Раскрытие всё так же было маленьким, стимулировать врач боялась всё из-за той же гипоксии, предложили кесарево. Было это в полдесятого утра, 6-е ноября. Я выпросила пару часов подумать. Потом пошла в больничную аптеку за лекарствами и памперсами (как же неприятно передвигаться с отходящими водами!). Потом собирала вещи. Потом ещё что-то... В родовое отделение я попала где-то в час дня. Вроде начались схватки, только странные какие-то - недолгие, но частые. Что-то прокапали, вкатили горячий укол (хлористый натрий?). На кресло... Раскрытие - всё так же два пальца. Настойчиво предлагают кесарево (долгий безводный период плюс большая неуверенность, что смогу родить, даже со стимулирующим). Я понимаю, что вряд ли сейчас смогу сама что-то трезво и компетентно решить, соглашаюсь. Попутно выясняется, что нельзя было пить воду, а я после этого горячего укола глотнула разок. Откладывают операцию на полчаса. Звоню мужу, он рвёт и мечет (до сих пор уверен, что врачи виноваты, что пришлось делать операцию). Ведут в операционную. Манипуляции, наркоз...

...занавесочки на окнах (дурная мысль: "Значит живая, в морге вряд ли занавесочки были бы"), жуткий озноб, трусит так, что не могу остановиться...ага, бутылка со льдом на животе...на животе?! Где мой живот?! Где мой ребёнок?! Заходит медсестра с каким-то уколом, спрашиваю, с замиранием сердца: "А как мой ребёнок?". "Не знаю..." - и вздыхает, почему-то. В голову начинают лезть всякие ужасы, гоню прочь мысль о том, что ребёнок умер. Потом, чтобы не думать плохого, решаю: "Всё, до того момента, как я узнаю о ребёнке, я думаю, что никакой беременности не было...была просто операция...например, матку удаляли..." Мозги ещё затуманены наркозом, вроде получается... Аринка, Аринка, я тебя оплакивала глубоко в душе, как мёртвую, полночи и полдня. До сих пор не могу понять - неужели так трудно хоть как-то родившей донести информацию, что с ребёнком всё в порядке?

 Почти через сутки после операции своим ходом дотёпала до послеродового отделения. Аринку в первый раз принесли в десять вечера. Я смотрела на неё, и только умом понимала, что это мой ребёнок, чувства были в недоумении: "Откуда она взялась?". Грудь не берёт, спит постоянно (конечно, их же прикармливали, она не была голодной. Да и ребёнок родился уж очень впечатлительный - это я уже потом поняла, в процессе дальнейш?его общения, поэтому, скорее всего спала Арина из-за стресса - и кесарево, и без мамы долгое время). Со здоровьем особых проблем не было - было загущение крови, как следствие гипоксии, но о нём мне сообщили уже в прошедшем времени, была желтушка новорожденных, быстро прошла. Я к Арине привыкала, так же как и к старшим, просто произошло это побыстрее - как-никак, мы с ней уже в течении девяти месяцев достаточно тесно взаимодействовали :) Первое время ей, конечно же, уделялся максимум времени, и я очень переживала, что старшие так и останутся на "втором плане", но, слава Богу, этого не случилось - постепенно время и внимание стали распределяться более-менее равномерно.

Врач, делавшая мне операцию, заходила потом ко мне. Сказала, что бесплодие моё было оправданым, и сама бы я не родила - яичники оказались хронически воспалёнными, уменьшеными, в следствии этого, и на них были какие-то наросты-паппиломы. Я предпочитаю думать, что так оно и было - "кесарево" был наилучший вариант, и если бы я не согласилась, всё могло бы закончиться не очень хороио. Только это меня и смиряет с тем, как бестолково прошли наши роды...

Сейчас Арина - пухлый жизнерадостный ребёнок, начинающий проявлять характер, обожающий сестрёнок и умиляющий окружающих своими выходками. Я рада, что мои опасения (в том, что мы троих "не прокормим" и в том, что мои чувства к старшим изменятся с рождением ребёнка "кровного") абсолютно не подтвердились. Наоборот, рождение Аринки что-то разбудило в моей душе, что-то дремлющее там, в глубине, и я стала способной любить Юлю и Настю ещё нежнее, больше понимать их и быть чутче к их нуждам. У нас сейчас - трое НАШИХ деток, одинаково НАШИХ и одинаково любимых. Пока - трое. Дальше - посмотрим, сейчас уже мысль о более многочисленной семье не пугает, а, наоборот, манит и заставляет искать пути к её реализации.

***

Возможно, через несколько лет, к этому рассказу добавится ещё одна глава...

Оксана